«Живите честно. Девок и замужних увлекайте!
Но не вертите хрупкий мир вверх дном.
Вы в жизни вашей сразу больше «плюсов» набирайте.
Ведь в «плюсе» «минусов» буквально: «два в одном!»



Эх, девяностые годы. Их самое начало. Люблю фильм «Однажды в Америке». Потрясающий актерский состав. Интересная драма. Когда-нибудь снимут, обязательно, аналогичную картину про нашу историю становления бандитского капитализма. История про Сашу Белого – это первый шажок в осмыслении прошедшего.

Россия. Москва начало 90х. Какая то аномально холодная зима. Учусь в институте, после армии. Хотя глагол «учусь»-не применим. Правильно будет охарактеризовать – числюсь. Я окончательно понял, что это точно не будет моим. Развал фундаментальных основ авиации начался с меня. Экзамены и зачеты сдавал купюрами в синенькой книжке половины формата А5. Нужно было не только выживать. Первый протест – послал куда подальше офицера от военной кафедры при агитировании в геройскую офицерскую жизнь. Мой молодой организм требовал, именно требовал получения максимальных удовольствий от этой жизни. И там ни военная кафедра, ни другие прелести лабораторий института уже не присутствовали.

…Принципы существования и способы их получения позволили переехать в снимаемую двухкомнатную квартиру на Соколе. Удобно во всех отношениях. Не окраина столицы, институт под носом, общаги с ботаниками. Договорился с хозяйкой, которая уехала временно пожить в жирную, сладкую и в то же время далекую Америку. Как пел потом В.Бутусов «Гуд бай, Америка, ой! Где не был никогда!». Это сейчас евроремонты с системами «умный дом», а тогда по-шараповски – «рядом булошная, кинишка опять же». Чистая квартирка, с кафелем в ванной комнате. Молод. Амбициозен. Одет со вкусом. Всегда при деньгах. Запах «Богарта» полировал мой имидж. Ну а самыми, одними из мощных атрибутов, определяемые меня к не совсем простым смертным– видик от «панаса» и наша «восьмера». Бизнесмен средней руки.

…Куча каких-то книжек, где столько записей, какой и кому был отдан товар на реализацию, кто и сколько должен мне, кому и сколько должен я. Первые попытки внедрения экономической практики в бюджетах. Такая слабенькая.

…Ехал от куда то и в куда-то. Уже не помню. Остановился на развале, около какого-то будущего, лет через пятнадцать, люксоровского бутика. Бабушки-старушки, молодежь. Пуховики. Китайские. Снедь не хитрая. Водяра. Колбаса. Сыры. Консервы. Джинсы. Хрень всякая. Все с рук. Холодно. Продавцы, кто танцует, кто-то уже принял литровку хорошего чая. Живая цепь потерявших работу, стабильность, будущее. И этим мелким бизнесом, хватают свою птицу-удачу. А кто ее видел?

…И в самом конце этой цепи вижу Ее. Торгует цветами. Гвоздики. Какая-то конструкция для теплоизоляции, дико смотрящиеся на этом фоне красные вершинки цветов. Девушка вся окутана-закутана. Матрежка в руковицах, полушубке каком-то. Красивые глаза, небесно голубые, посиневшие от холода губы, красный нос и пушистые от работы деда Мороза брови. Еще подумал, что зовут, наверное, Аленушкой. Разговорился. Девушка оказалась Светланой. Тут второй раз. Нужно все продать. Приехала быстро завоевать столицу. Отличница. Любит кино. Хотела стать актрисой. В ГИТИСе своих будущих актрис-москвичек было с лихвой. Столица проглотила ее.

…Я стоял и слушал. Завелся механизм и пружина начинала раскручиваться. Уже потерял смыл ее речи. Любуюсь. Она болтает. Пар изо рта. Из такого прелестного ротика, с губками-лепестками.

Решил купить цветы. Все! «Все?» - переспросила еще раз она.

Я сказал, что типа увидел в ней свою будущую жену, которой хочу показать, как она будет жить. Чистейшее пижонство. Но тогда! Тогда я был убит на повал этим очарованием. Все цветы на заднее сиденье авто, королеву на переднее. Ей потребовалось минут 10, чтобы хотя бы немного согреться и снять платок. Необыкновенной красоты кудри упали на капли бывших остатков зимних подарков на ее полушубке. Блондиночка! Да еще с голубыми глазами! У меня защимило, везде. Под языком, под сердцем. Я уже ее хотел не только глазами, но и каждой своей молекулой.

…Мы в этот день много катались. Заехали к хозяину цветов и расплатились за товар. Она взяла отпуск, дней на десять. Хотя ара был шокирован этим известием и пытался настоять на трудовых буднях. Пришлось мне внести пару весомых слов в подтверждение этого решения. А теперь ко мне домой.

…Приехали. Уже темно. Цветов было так много, что мы их с трудом внесли в квартиру с первого раза. Потом я уже спустился за продуктами. Оставил Светку дома. Решил посмотреть, какие признаки домовитости будут продемонстрированы. Зашел, разделся. Выходит из кухни. Какая то юбка, блузка (подумал, что от бабушки). Несуразица. Но фигурка! Фигурка фарфоровой куклы.

…Вся квартира в цветах. Еда на столе. Все не хитрое. Красиво засервировано. Мясо мною приготовленное, что-то еще, фрукты, Амаретто. Она любила Амаретто. Попробывала в компании, при поступлении в институт. Но купить его не могла. Были другие важные для нее вещи.

…Сидим, кушаем, пьем. Я пил напиток богов – водку «Смирнов»! Болтаем о всем сразу и ни о чем. И чем больше она отогревалась душой, телом, желудком, тем более ее спрятанная или замороженная красота возвращалась к ней. Передо мной сидела уже другая Светка-канфетка. Предложил ей серьезно подумать и остаться у меня. Она еще несколько раз подтвердила желание спать в разных комнатах. Это обязательное условие!

…Комната. Зал. Вертит в руках кассету с «Греческой смаковницей». Никогда не видела, но знает о чем речь. Понимает, чем может закончиться переход через черту, которая отделяет желание от разумности. Сижу рядом и пытаюсь помочь ей преодолеть эту условную границу. Включены все системы и механизмы очарования и совращения. И яд разврата, разбавленный едой, Амаретто, теплой и уютной квартирой делает свое дело. Не стал ждать, обнял, притянул с себе и подарил безумный поцелуй. Это даже не поцелуй был, а напоминание этой девушке, что есть такие чувства в этом мире, которые нельзя забыть, загнать в угол, задавить бытовухой. Она вырвалась, приложила к моим щекам свои ручки и ответила таким немного детским поцелуем. Сказал, что безумно нравиться, безумно хочу. Ей страшно, страшно потому, что сейчас все для нее как сказка. У нее был небольшой опыт с другом-одноклассником, которого, кажется, любила. Еще раз с арой, при трудоустройстве. Теперь я.

…Мы не смотрели кассету с фильмом. Она искупалась. Одна. Просила не вторгаться в ее процедуры. И вышла. Без ничего, в своей красоте! Действительно это было фарфоровое тело! Стояла в нерешительности, сложив ладошки у личика. Хрупкая такая. Грудь стоячая, не большой размер. Даже скажу так – торчащая. Единичка. Попка такая аккуратная. Спереди беленькая махнатка.

…Первый раз, как первый урок. Мне не понравилось. Я начинал нервничать. То ли она не расслабилась, толи перенапряглась? То ли меня одолел долбанный американец с красно-белой этикеткой? Не понятно. Попытка минета. Это был даже не минет, а болтание члена в чудном ротике. В принципе, от этой картины я и кончил. Ей на грудь.

Завернулись друг в дружке и уснули. Утром просыпаюсь, а ее нет рядом. Стоит возле окна. На улице – метель! Пурга. Все в белой круговерти! Подошел сзади, обнял, она прижалась. И от касания ее попки у меня такая моментальная эрекция! Не большая прелюдия. Она руками уперлась о подоконник. Провел по промежности. Поддалась. Ножки расставила. Приставляю член и потихоньку вхожу. Она помогает мне, двигаясь ко мне попкой, как бы охватывает. Я уже в ней. Плотненькая такая. Начинаю двигаться. Ее ставшее тяжелое дыхание со вздохами, горячая «девочка» офигительно завели меня. Чувствую, что она там мокренькая. Делаю движения, как бы насаживающими на крючок, к верху. И каждый такой укол достигает цели. Вытаскиваю, поправвил презик. Светланку приподнимаю и сажу на подоконник, предварительно бросив ей под попку свою майку (кажись). Светланка обнимает меня за шею и пытается впиться своими губами. Я уворачиваюсь, тк хочу посмотреть, как буду входить. Повесил ее ноги на свои предплечья и так смачно начал долбать, ждать долго ни ей, ни мне. Кончила она, вцепившись своими зубками мне куда то в ключицу…

…Пока отдыхали, она подтвердила мое желание для нее остаться. Нужно было сделать небольшой штрих. Забрать вещи.

…Мы наслаждались друг дружкой полгода. Был потрясающий и разнообразный секс. И я ей распечатал попку. Это было, помню, на подушке. Попка призывно торчала. А ее дырочки сводили меня с ума, особенно предстоящая процедура. Обильно и обычный крем для лица. Пока я внедрялся, она хотела истерзать и порвать вторую подушку, на которой спала и была ее любимая. Мои движения отметились в мозге образом нового насоса, когда еще не разработанный поршень с трудом поддавался силовому воздействию. Именно так я входил и медленно высвобождался от захватов. За эти движения готова была отдать свою душу и тело. Она стала маньячкой анального секса. Кончала так бурно, что обычный оргазм ее ощущался слабым всплеском эмоций. Правда и меня это заводило! Бывало так, что не кончив, содрав ненавистную резину, я с удесятеренной страстью вбивал ей в лобок под нешуточный скрип кровати вперемежку с ее криками слова из песни про вечную любовь.

…Дела шли успешно. У нее было все, у меня была вторая половинка. Жизнь была в розовых очках в золотой оправе. Уже были сотрудники-подчиненные. Передовики лужниковских соревнований. Нанятый водитель. Друзья считали его охранником. Исполнительный, угрюмый. Гибон.

…Срочные дела заставили меня вернуться в дом, в квартиру. Чистая случайность. Дверь долго не открывали. Настойчиво звоню, сам волнуюсь нешуточно. Бледное лицо фарфоровой куклы. В халате. Вопросы, вопросы, вопросы. Ко мне. «Что случилось? Ничего, милая. Дела». Вхожу. И чувствую, как самец, запах чужака на моей территории. Бестолковые объяснения о ее бывшем друге, о его приезде, о ее помощи. Она не могла отказать. Видно не смогла отказать во всем. Он сидел, как клоун, в кресле. Воротничок был криво застегнут и, поэтому, неуклюже торчал из-под свитера у горла. Глаза были наполнены не страхом, а осознанием того, что здесь недавно произошло. Белый, как мел.

…Светланка, моя Светланка одевалась! Я попросил ее покинуть мое жилище. Она одевалась, как на похороны. Гибон молча наблюдал. Он должен был ее отвезти по тому адресу, который она назовет. «Не надо слов прости! Прощай!». Захлопнулась дверь. Эхо стука разбило мои розовые очки.

…Попросил Гибона 5 минут подождать за дверью и уладить, в случае чего, возможные конфликты с соседями. После того, как дверь за ним закрылась, я начал методично пиздить эту проблему. Это гАвно летало по квартире, с воем, соплями, мольбой и просьбами. И там, где оно приземлялось, мои ботинки или кулаки находили и заставляли вновь нарушать законы физики.

…Через неделю я съехал с этой квартиры…

…Прошло два года. Поезд уносил меня на юг. Я ехал в Горячий Ключ. СВ. Дорога в сутки. Можно выспаться, отдохнуть. Обожаю поезда с детства. Каждая поездка возвращает меня в это состояние. Когда рядом были молодые родители, братишка, беззаботное предвкушение летних каникул. Уже темнело, когда поезд остановился где-то между Рязанью и Воронежом. «Пирожки! Кому горячие пирожки, курочку?» - громогласным эхом разнеслось по вагону.

Повторное предложение молодой девахи о ненавязчивом сервисе просто шибануло меня по башке. Я узнал этот голос! Подскакиваю с полки и уже стою у входа в купе. Мы встретились глазами. «Пиро…» - застряло в голосе у Светки. Это стояла она. Она! Моя бывшая белокурая бестия, моя красавица! Сердце и еще что-то свернулось у меня внутри. Комок в горле перекрыл любые попытки с вопросами. Секунда и только! Светка растворилась в коридоре. Я стоял и был убит этим явлением. Слезы защипали где-то в уголках глаз. Мне бы показалось это «белкой», если бы не стоящая посередине прохода ее корзинка с пирожками. Я схватил корзинку и мгновенно оказался на перроне, растворившись в вечерних призывах о пирожках, пиве и лимонаде. Корзинку отдал какой-то тетке, перед тем, как меня силком затащили в тронувшийся вагон поезда.

…Нельзя заново склеить осколки разбитого зеркала…Как и сердца…

Уважаемый посетитель, Вы не зарегистрировались или не вошли на сайт. Хотя регистрация не является обязательной для чтения и комментариев, мы рекомендуем Вам сделать это. Вы сможете оценивать истории и, возможно, захотите прислать свою.