СТАРЫЙ ОТЕЛЬ

Ув.Мендозяне, в связи с тем, что уже почти неделю нахожусь в данный момент ближе к Чегету. чем к инету (о! опять рифмы :)) ), скучаю, маюсь дурью и сочиняю. Пришла мне такая мысль... ПризнАюсь я (и думаю на сайте, таких как я, не мало) захожу на наш сайт не только и не столько для того, что бы почитать рассказы, сколько люблю насладиться коментами. Почитаешь наших весельчаков, и жизнь становится светлее. Вот и подумалось мне, а почему бы нам не отдать один день в неделю под веселые фантазии о жизни Мендозян в применении к нашим рассказам? Мой рассказ, это первый опыт. Я решила представить, как прошла бы наша первая встреча.


СТАРЫЙ ОТЕЛЬ


Первую встречу Мендозяне, решили провести в старом отеле, рекомендованном Анатом. С собой было разрешено взять «свои самовары», «чужие самовары» и иже с ними. Сбор был назначен на вечер, на старой лестнице.

Народ медленно подтягивался к отелю в течение всего дня, потому как обретался он (народ) в разных концах света и в разных часовых поясах. Первым, как впрочем, почти всегда, прибыл Аморалес, его аморальная натура не могла позволить, что бы кто-нибудь, такой же малоспящий перебежал ему дорогу.
Вторым явился Егор, отметился, быстро куда-то испарился и больше его никто не видел. Третьим появился аиро, он интеллигентно поздоровался и скромно стал в сторонке, наблюдая за вновь прибывшими.

Анат встречал прибывающих у входа, вручал сувениры ручной работы (свои нетленные творения) и объяснял как добраться до своих номеров и как ненароком не оказаться в кромешной тьме.

Из остановившегося у отеля автобуса вывалилась стайка щебечущих девчонок, среди которых Анат опознал: Марьяшу, Кису, Бразилию, Данаю и с ними двух разновозрастных разгильдяев, Бабая и Сектора. Над толпой разносился призыв: «Х-Й, П-А, И-А!!!! Иркутск форэва!!!!».
Французам сии фразы ни о чем не говорили, но тот ебливый задор, с которым сей лозунг был видвинут в массы, был им понятен и потому они кивали и радостно улыбались.

Мимо прошествовала группа пенсионерок. Две из них были странновато одеты, в голубых штанишках с начесом и транспарантом в руках : «СВОБОДУ СЕКСУ!!!», на одной был коротенький, плохо подшитый халатик, на другой пеньюар с вышитым на нем кусочком моря с лебедями.

Рядом с ними шагала невысокая то ли блондинка то ли брюнетка, с томными глазами цвета гречишного меда, обнимающая высокого мужчину за талию, ибо дотянуться выше, ей не хватало росту. Её голова мирно покоилась у него под «мышкой», взгляд её блуждал где-то ниже ремня благоверного, а мысли её блуждали примерно на том же уровне и были явно где-то далеко от реальности. Они вместе мурлыкали какую-то англицкую песенку.

Сидящий в кафе у входа в отель и медленно потягивающий дорогое вино Атилла, своим наметанным взглядом, сразу определил, кто эти вновь прибывшие. Улыбка Чеширского кота блуждала по его губам, а полузакрытые глаза выхватывали из толпы знакомые лица.

К отелю медленно приближался велосипед, на нем восседал мужчина невнятного возраста, так как недовольное выражение лица не давало возможности определить, сколько ему лет. Остановившись и сойдя со своего транспортного средства, он долго потирал свой зад и что-то бормотал о том, что наконец и он сам, а не только его женщины, познал «путь аццкой боли» и что даже червячки в его компьютере, не настолько ужасны, сколь ужасно неудобным оказалось седло арендованного у вокзала вЕлика.

Вдруг мирные мысли прибывающих нарушил отнюдь не мирный грохот,почему-то вспомнилась вторая мировая, и на лицах людей отразился ужас непонимания.
«Внимание, господа, без паники!!!» - раздался голос Аната. «Это наши Алюс и Юджин в своей коробчонке, простите, на своем танке прибыли!!». Все тут же успокоились и продолжили свое ожидание.

На горизонте появилась еще одна странно одетая пара. Женщина была одета в пионерскую форму времен СССР, а мужчина был в плавках и резиновой шапочке, они весело щебетали, не обращая внимания на неодобрительные взгляды окружающих.

«Бэнг, дружище!!!!» - пронеслось над площадью. Мужчина в плавках остановился и с выражением радостного узнавания на лице повернулся к кричащему. «Релист, чертяка!!! Как я рад тебя видеть!!» Они радостно похлопывали друг друга по спине, и весь остальной мир прекратил для них временно своё существование.

С трудом, вытаскивая из настоящей мужской машины лыжи и сумку на которой красовалась надпись «ЧЕГЕТ», на площадку у отеля выгрузился ещё один вновь прибывший. Его багаж, обгоревшее в горах лицо и облезающий нос, не оставляли никаких сомнений в том, что дома он так и не успел еще побывать.

Сидящий на лавочке мужчина в кипе и с пейсами, делал вид, что вся эта кутерьма его не касается и только что-то тихо строчил в своей маленькой записной книжечке.

Из-за единственной у отеля ели, за всеми подглядывал Мегафазный. Он с детства был вуайеристом и не стеснялся этого.

Никто не заметил сиамских близнецов одетых в такую жару в коричневые: курточки, штанишки, ботиночки и шапочки. На спине у одного, была вышита буква К., у другого буква С. Лик странного существа хранил еще на себе остатки былого интеллекта, но и эти остатки были обезображены завистью и злобой.

В холле отеля кипела своя жизнь. Мимо сновали молоденькие мальчики с багажом, а в самом центре стоял стол с надписью: «МЕНДОЗА - регистрация прибывающих.»

За столом сидели трое мужчин с загадочными лицами, в широкополых шляпах из-за которых разглядеть их как следует, не представлялось возможным. Легкий запах перегара, говорил о том, что как минимум двое из троих организаторов мероприятия, не чураются иногда пропустить по рюмочке - другой.

Рядом стоял другой столик, с уютными диванчиками. На нем стояла бутылочка «Березовых брунек», а рядом примостилась запотевшая бутыль самогона с селедочкой, грибочками, солеными огурчиками, бородинским хлебушком и отварной молодой картошечкой. Компания за столом была уже «чуть тепленькой».

Мужчина с красной мордой похожей на жбан, рассказывал что-то невыносимо смешное, периодически смущаясь и передавая слово рядом сидящему занозистому пожилому мужичку.

Мрачный мущщина, с палкой колбасы в одной руке и автоматом в другой, поглядывал на этих двух юмористов, грустно вздыхая.

Рядом с ними, на спинке дивана пристроился молчаливый, с загадочным нежным взглядом, милый Триплекс.

Дамы, которые называли друг друга именами КисаЧка и Сантана и с ними какая-то Вредная мадам, хохотали и падали периодически под стол, где их уже поджидала теплая компания прибывших ранее. Из-под стола доносились непонятные для инакомыслящих фразы, которые приводили в полный восторг посвященных.

Вскоре регистрация была окончена, и Мендозяне отправились отдыхать по своим апартаментам.


2.

Вечер был отдан под "свободное время" и народ настроился расслабиться по-полной. Но не тут-то было!

Только Петровна вышла из душа, намотав на голову полотенце и накинув любимый прозрачный пеньюар, как тишину в номере нарушил звонок телефона. Чертыхнувшись, она подняла трубку и услышала: « Петровна, это я, Анат! Выручай! Хватай Гласку и живо на лестницу! Да! фонарики не забудьте! Решил с Маринкой порезвиться, а там темень, хоть глаз выколи!».
«Есть, выручать!» - по старой комсомольской привычке выпалила Петровна, и, запахнув нАскоро прозрачное чудо, рванула к Гласке.

За соседней дверью раздавалось напевное мурлыканье. «Опять стихи сочиняет...» закатив глаза, подумала Петровна и стукнув разок для приличия в дверь, ввалилась в комнату. Её глазам предстала следующая картина. Гласка, напялив на себя оранжевый жилетик (на голое тело) лежала на кровати, уставившись в потолок (в её номере он был покрыт звездами) и потягивла горячий кофе с коньяком, (на подносе лежала открытка с надписью: «ОТ СУЧКА») и мурлыкала себе под нос что-то вроде: «нежность-промежность». В пепельнице дымилась сигарета...
«Харэ балдеть!» - выпалила Петровна – «Давай, бери свою ленивую задницу в руки и айда помогать Анату!». Волшебное слово «помогать», подбросило Гласку с кровати, и через пару минут она стояла одетая у выхода.

Петровна, сунув ей в руки фонарик, потащила доморощенную поэтессу по коридору. С первого этажа до них донеслись звуки дикого хохота, а запах французской кухни был напрочь уничтожен запахом Иркутского пива и шаурмы. «Нам не туда» - шепнула Петровна. «А куда?» - логично поинтересовалась Гласка. «Не знаю...» - Петровна поняла, что торопясь выступить в роли Чипа, забыла спросить у Аната, где находится старая лестница. Подруги загрустили...и тут...глазастая Гласка заметила на полу какие-то шарики.
«Петровна! Смотри!»
«Это МЫШИ! Ненавижу мышей!»- взвизгнула Петровна.
«Нет!Это косточки от черешни! Я знаю, где их искать!». Хорошо, что они читали в детстве «Мальчик с пальчик». Через пять минут они были на месте.

« Вас только за смертью посылать!» - донесся сверху почему-то довольный голос Аната. Включённый фонарик выхватил из темноты «сладкую парочку». Маринку в стрингах и коротенькой накидочке и Аната в гавайской рубахе и шортиках. Она держала в одной руке телефон, в другой пакетик с черешней. На его лице отражалось блаженство всего мира, и мечтательное выражение лица говорило о том, что в его пытливом уме возникают очередные сюжеты для картин и Мендозы. Грустно потупив взгляды, «Чип и Дейл» поняли, что опоздали.

«А не надо было доверять такое важное дело пенсионеркам! Вон сколько молодых занесло сюда свежим ветром» - раздалось злобное шипение из-за угла. «Мистер!» - подумали «спасательницы» и оказались правы. Робко оглядевшись в ожидании моря молодых талантов, они заметили неясные тени негласно присутствующих, но это оказались сплошь старые знакомые.
Фонарик, жалобно моргнув, погас.
«Батарейки...» - в ужасе прошептала Гласка.
«Ба-та-рей-ки!» - передразнила её Петровна – «Вечно все у тебя не слава Б-гу! Не о том думала!».
« О том...» - жалобно прошептала Гласка.
«Вот именно что о ТОМ, а надо было о фонарике!».

Рядом раздавались неясные звуки и шуршание. Мимо кто-то проскальзывал наверх, кто-то толкался, кто-то приглушенно чертыхался.

« Кто это пытается пристроиться к моим « вратам наслаждения»?» - раздался сдавленный шепот. « Прости, Аир, это не я, это лыжи,я побоялся в номере их оставить, вдруг сопрут?».
«А-а-а-а...» - прошелестел разочарованный ответ.

«Учитель! Где Вы? Это я...Вредная... пришла...повязку с глаз сняла, посмотреть хотела, а тут темно как у негра в ж...» - голос смущенно затих...

Рядом происходил следующий диалог:
- Дружище, посоветуй что делать! С одной стороны давно хотелось под короткий халатик заглянуть, да жилетик расстегнуть, а с другой, ну нравятся мне девчонки в пионерской форме.
- Ну...тут надо подумать...
-Да пока ты думать будешь, ни одной не останется...
- Опять меня тормозом выставить хочешь?
- Ну, ты ж знаешь что нет,...просто ждать надоело...ты не тормоз, просто приходишь всегда к шапочному разбору...
- Я сказал, хорош трепаться!
- Ну ладно, ладно...не кипятись, "горячий эстонский парень..." Я ж любя....
- Ну то-то же....

« Вот ё, еле Вас нашла! То Шарапов не отпускал, то машина сломалась. Пришлось собаками добираться!» - раздался чей-то уверенный голос.
Народ оживился, похоже, было на то, что все были в сборе.

«Простите, Анат, у меня к Вам вопрос по последнему рассказу. Я ваша давняя поклонница...!». «Не отвлекайся, дорогая» - произнес чертовски сексуальный мужской голос. Вдруг заиграла музыка и кто-то выдохнул : «Принц...». Где-то впереди затрепетал огонек свечи и все увидели незнакомого мужчину, который стоял спиной к честнОй компании, и можно было только догадываться, на чью голову он положил свои крупные руки, направляя движение грешнопрекрасноумелого ротика. Все замерли в предвкушении, но тут...где-то хлопнула дверь, и огонек свечи, затрепетав, погас. Вздох огорчения разнесся по старому отелю.

«Та-а-а-к! Это что здесь за собирушка?» - раздался громкий голос – « Анат! Гласка! Петровна! Сучок! Опять устроили посиделки у камина?!».
« А чего как что, так Сучок? Кандидат, Мы только из холла поднялись!» - раздался обиженный дребезжащий от старости голос.
« Вот и хорошо, что поднялись! А теперь все по номерам, завтра день тяжелый!».
Недовольно ворча, все потянулись к выходу.

И только когда затихли последние шаги, стало слышно чье-то глухое бормотание из-под лестницы: « Карандаши в нос...унитаз...язык в жопу...кольмары... ОМНИЯ МЕКУМ ЛЯ КОМПОРТО... Гей-зенберг...дорогого стОю...»

Через час, три ковбоя, позвякивая шпорами, обходили с дозором номера Мендозян и окрестности. Естественно никто и не думал спать.

«Иркутская история» продолжалась в ресторане на первом этаже, к ней присоединились французы, завороженные незнакомыми фразами и щедростью «московского олигарха» для которого каждый наступивший день почему-то был пятницей.

Из первого номера доносился звук пионерского горна и плеск воды. Из второго доносилась тихая музыка и нежный аромат. Из тринадцатого рифмованные вздохи и стоны, прерываемые нежным словом «мииилыый...». Из четырнадцатого: «Хочууууу...пятерку...научи меня...».В пятнадцатом обсуждали приимущества изрильских танков,а в шестнадцатом с грохотом кто-то падал под стол, задыхаясь от хохота.

В двенадцатом была тишина...
« Где Петровна?» - прогремел голос Фокина. Мендоза с Хулеганом переглянулись и пожали плечами. И только когда, обойдя весь отель, они вышли на улицу, то увидели умильную картину.

ХайДук с Реалистом учились кататься на лыжах по траве при свете луны...

На пригорке сидела Петровна. Развалившись на склоне, и положив ей голову на колени, примостился Сучок,она держала его нежно за уши, что бы не укатился, а рядом, глядя на звезды и облокотившись ху*м о рояль (который до этого стоял в кустах), читал свои чУдные стихи Аморалес.

Спал город... Спал старый отель... Засыпали Мендозяне... Близился новый день...