Танец, длиною в ночь

“Любовь приходит на всю жизнь, а кончается в четверг”
/В. Токарева/

Так и сказала ему: «Не звони мне больше». И вроде уверена была в своем решении, а сказала – и так пусто вдруг стало на душе. Мальчик, мальчишка… Непосредственная откровенность в чувствах, постоянное гипертрофированное желание – этого добра у любого 20-летнего хоть отбавляй. Но он стал для меня чем-то большим. Почему же я сказала ему "не звони"? - Да просто я познакомилась с ним в танце, и пока музыка играла, нам было хорошо вместе. Но ведь музыка когда-нибудь заканчивается...

Мы познакомились в клубе, там где, звуки и язык тела правят всем. Говорить там ни о чем не надо – все равно не слышно. И там не важно, какое у тебя образование, слушаешь ты Шнитке или группу «Руки вверх». И цитировать Кафку там тоже не надо, тебя все равно не услышат. Только твое чувство ритма. Только твое тело, двигающееся в такт музыке. Только твои ощущения, передающиеся партнеру. Я люблю танцевать. Так хорошо мне бывает еще только в постели, если мужчина правильный. Мне поэтому и кажется, что глядя на женщину в танце сразу можно понять, какая она в постели. В танце, как и в постели, меня накрывает какая-то волна, которая несет меня сама по себе, я ничего не могу сделать, пока она не приносит меня к берегу… пока музыка не заканчивается… пока оргазм не накрывает с головой…

Ну, в общем вот так я и тогда отвязывалась в танце – волосы падали на лицо, я их не убирала, бессмысленная улыбка блуждала по лицу, глаза полузакрыты, короче, берите меня тепленькую. Что там еще было, я особенно не помню, но когда на следующий день мне позвонил какой-то Игорь и тоном старого знакомого начал что-то говорить, мне пришлось вспомнить все. И этого высокого, по-мальчишечьи угловатого, студентика, и то, как он неожиданно по-мужски прижимал меня к себе во время медленного танца. Слушая в трубке его голос, какой-то уютный, что ли, привычный, как будто мы давно друг друга знаем, я взглянула на себя в зеркало… Ого-го, ну да – от вчерашней брутальной брюнетки с черным крылом каре, падающим на бледное лицо, ничего не осталось. На голове не крыло каре, а воронье гнездо, глаза без косметики беззащитны, губы без яркой помады бледные и припухшие после вчерашних поцелуев. А, да – я же вчера с ним еще целовалась… «Ну и дура» - сказала я своему непрезентабельному отражению и поплелась в ванную. Голос в телефоне в это время туманно намекал на «встретиться, посидеть, поболтать». Договорились на вечер – по утрам я такая сговорчивая, что угодно пообещаю, лишь бы от меня отстали. В ванной еще раз посмотрела на себя в зеркало – конечно если рядом человек, который тебя любит, ему не нужна твоя брутальная красота и ярко-красный рот, ему милы вот такие беззащитные глаза и припухшие от его поцелуев губы… Но в моей жизни случилась острая недостаточность такого человека, вернее не случился он в моей жизни. Поэтому, давай, Ева, приводи себя в порядок и никакой беззащитности.

Встретились. В глазах моего юного поклонника читалось только одно – где бы тебя завалить? А потом пацанам рассказать, как бабу взрослую трахнул. Не знаю, что он прочитал в моих глазах, но я поймала себя на мысли, что разговаривать с ним это лишнее, но чисто эстетически смотреть на него приятно. Этакая косая сажень в плечах, упрямый подбородок и совершенно сумасшедший взгляд – может это вожделение в глазах делает мужской взгляд таким притягательным? Я слегка поломалась для приличия, а где-то через три дня пригласила его в святая святых – свою спальню. Вообще-то, я не вожу к себе домой мужчин – мои взрослые кавалеры сами решали вопрос с квартирами, а тут - ну что возьмешь со студента? А желание попробовать его на… эээ… ощупь и вкус уже появилось.

Он пришел, как и полагается таким инфантильным студентам – с пустыми руками. Набросился в прихожей, слюнявя лицо… «Подожди, подожди» - сказала я. Пыталась посадить, налить вина, через 5 минут все повторилось. Да и правда что – чего ждать? И я позволила ему показать мне, на что он способен. А способен он был на «многое» – сначала долбил меня минут 10, пытавшись при этом дотянуться в спешке до тех эрогенных зон, о которых он прочитал в «Занимательной сексологии» Игоря Кона, потом коротко кончил, гордо посмотрел на меня и закурил. А я задумалась о вечном.

Вот так этот породистый, одаренный физическими данными жеребец и дальше будет механически осеменять подвернувшийся материал, потом он женится на случайно залетевшей партнерше, немного еще попырхается, пытаясь иногда снимать случайных женщин, потом отрастит пивной животик, растеряет либидо и вместо оргазма будет довольствоваться футболом и пивняком. Кого мне стало больше жалко - его в будущем или себя сегодня – не знаю, но когда он в очередной раз начал на меня взбираться, я остановила его. И начала гладить его крепкое тело, целуя в губы долгим поцелуем, только не взасос, а так – слегка прикоснувшись губами и щекоча языком его губы. Потом начала проталкивать язык дальше, ускоряя темп и ритмично двигаясь. Ритмично двигался мой язык в его рту и я сама ритмично прикасалась к его телу своим телом. Мой мальчик задышал чаще, я замедлила темп и опустилась ниже. Его плечи были широкими и крепкими и я целовала их, слегка покусывая… Не могу избавиться от привычки покусывать своих мужчин, мои женатые любовники всегда от этого напрягались… Но этот только замер и прислушивался к ощущениям. Ниже – соски, мужская грудь бывает не менее чувствительна, чем женская и если обвести языком соски, потом слегка прикусить их, а потом потеребить языком, то чувствуется, как мужчина возбуждается.

Руку я тем временем опускаю ниже и упираюсь в его член, но трогать его нет нужды, он готов уже, а мне не хочется приближать его оргазм, поэтому я только дразню его – прикасаюсь, но тут же отпускаю. И все время делаю паузы, отрываюсь от него и позволяю ему гладить себя – тут я уже не останавливаю его и он сжимает мою грудь, мнет ее и старается поймать губами мои губы. Хорошо, мой мальчик, очень хорошо… ты способный ученик. Теперь уже можно сесть на него – в таком положении легче всего руководить – и показать, в чем весь кайф секса. А он, по моему мнению, в том, чтобы оттягивать удовольствие, чтобы предвкушать его как можно дольше, и мучиться этой мукой как можно изощреннее. Находясь сверху можно менять положение тела и менять ощущения многократно. Можно найти такой угол проникновения, когда мужчина особенно не возбуждается, а мне только того и надо, и я двигаюсь на нем, так же, как в тот вечер танцевала в клубе – упоенно и самозабвенно. А еще я сжимаю бедрами его тело и чувствую, как сжимаются мышцы внутри… а потом вдруг сильно ускоряю и усиливаю темп, двигаясь не быстро, но глубоко. Есть еще у меня любимое движение - вращение бедрами, как будто я ввинчиваюсь в партнера, это совсем другие ощущения внутри. А если сидя в таком положении поднять ноги и согнуть их в коленях, и немного откинуться назад, то проникновение изменится и все точки и точечки внутри почувствуют мужской член, и в то же время у мужчины есть возможность трогать меня. И я делаю все, что люблю и как люблю, а когда чувствую, что он приближается к оргазму, ухожу и просто делаю паузу, глажу его тело – разгоряченное, влажное и уже такое желанное. Минута отдыха, и я прошу его встать у края кровати на колени, а сама ложусь на спину на край, закидываю ноги ему на плечи и он входит в меня так глубоко, что становится немного больно. У меня вырывается стон, он понимает его правильно и входит еще сильнее, я почти кричу, но не останавливаю его, только сдерживаю в темпе. Сильные толчки, сильный мужчина, я готова уже любить его всю жизнь… до утра. Но его стоны говорят мне, что он опять готов и я останавливаю его. Пауза… внутри стало пусто без него и неуютно, кончики пальцев, которыми я вожу по его груди, чуть-чуть дрожат от желания. Раз его нет внутри меня, пусть внутри будет хотя бы его язык. Пока он осторожно, губами и пальцами ласкает меня, я понимаю, что уже приблизилась к нему максимально. Теперь я становлюсь на колени у кровати, а он сзади. И теперь я его не останавливаю. Его руки сжимают мои плечи, а я цепляюсь за простынь, как за соломинку – если бы я могла сжимать так же его тело, на нем бы надолго остались следы. Но он недосягаем – он сзади и я только чувствую его всеми клеточками своей… так и хочется сказать души… Но по-моему в такие минуты душа у меня перемещается именно туда. Он, почувствовав свободу, чувствуя, что я его не сдерживаю больше, рвется в бой, напорист, но уже понял кайф – нетороплив, не долбит. И наконец, нас накрывает оргазм - долгий, протяжный, переливающийся всеми оттенками - от крика до шепота и от бури до полного изнеможения и опустошения… Чем дольше я заставляю себя сдерживаться, тем сильнее бывает оргазм, все как в жизни – когда чего-то долго-долго ждешь, и это приходит наконец - радость намного ярче, чем, когда получаешь все сразу.
Ну вот теперь можно и посмотреть гордо, и покурить.

И начался наш бурный роман. Из квартиры мы почти не выходили – границы нашего романа обозначались спальней и кухней. Разговаривать с ним было не нужно – мне не интересно было его мнение. Он был рожден для секса, и заточен на то, чтобы доставлять удовольствие – учился он легко и быстро, очень скоро стал уверенным и властным и вместе с тем оставался таким же порывистым и страстным. А это сочетание сводило меня с ума. Вот поэтому мы и не вылезали из постели и совершенно не интересовались ничем друг в друге, кроме эрогенных зон, любимых поз и ощущений при оргазме. Секс был нашей планетой, на которой мы разместились со всем комфортом, а чтобы удовлетворять другие потребности, мы расходились по разным галактикам: он в свой институт, а я на работу.

Все закончилось, может и не в четверг, но внезапно. Как будто тумблер переключили – еще вчера я его ждала, предвосхищала нашу встречу, а сегодня – уже все, ничего в душе не шевелилось. Вдруг мне стало безумно скучно. Да и жалко его – кто угодно, но уж только не я, будет клясться ему в вечной любви, говорить взволнованно «Да» в ЗАГСе и вить ему уютное гнездышко. Как сказала Ахматова «томно-порочных нельзя как невест любить». Это не моя роль. Моя роль была – сделать из него Мужчину, и рано или поздно, он все равно бы ушел… к другим вершинам.
Музыка остановилась, танец закончился..