ФАВН 1

Записка лежала на рецепшене, всего несколько строчек уверенным почерком.

«Как человек страстный, я все стремлюсь довести до предела…
Но важно чтобы риск, сохраняя флер опасности и сладострастия, в то же время не походил на самоубийство.
Ты поняла, о чём речь, Маркиза.»

Никогда! Никогда! Никогда! – подумала я, разорвав листок, и гордо посчитала мысль завершенной, но Мысль, увы, не пожелала замолчать. Она поспешила напомнить о Фавне. Да, да, о прекрасном тетрорхидном Фавне.

Вспомни, крикнула она мне, о том гостиничном номере, в который ты отправилась, не зная ни имени его, не видя лица, ни ведая о нём ничего. Крошечное фото, знак зодиака, возраст и блестящий, искрящийся, переливающийся интеллект, вываливающийся из каждого его сообщения. Вот и весь набор, предоставленный тебе для идентификации. Да, упрекнула мысль, не густо, дорогая моя девочка, не густо. Ты пошла, выбросив меня за ненадобностью, уничтожив как этот листок, ведомая его заманчивой идеей.

Вспомни, что он тебе писал….. хотя…..тогда он был более многословен.


«Ты приедешь в названную мной гостиницу, ты войдешь в приготовленный номер, ты сбросишь с себя одежды, ты завяжешь глаза, ты призывно ляжешь и позвонишь мне. Я войду, и буду делать с тобой все что пожелаю, с учетом того, что пожелаешь ты, милая моя Маркиза».

Что я ответила ему?

Помню, как задрожали от возбуждения руки, да так, что я с трудом попадала на клавиши, набирая ему ответ.

Помню, как я не могла спать по ночам и вместо снов предо мной разворачивались бесстыдные сцены нашего соития. Никакая ты не Маркиза, а жалкая текущая сука, вот ты кто!- Сказала мне Мысль и повернулась спиной.

Ах,…хорошо, что ты покинула меня дорогая Мысль, когда я вошла в этот номер. Иначе ты остолбенела бы от вороха бордовых роз с алыми прожилками, рассыпанных на белой простыне. Как великолепны были их невинные лепестки!

О да, у Фавна оказался отменный вкус и страсть к красивым вещам. Он положил рядом духи с ароматом пудры, этого незаменимого атрибута театральных подмостков, вначале, и тонким шлейфом шоколада в конце. Ты же знаешь, я никогда не любила сладких духов, но теперь, в его отсутствие, я наношу их на запястье, и карамель «DOLCE & GABBANA» рисует в моем воображении картинку, в которой незнакомое лицо коснулось моей щеки, и я почувствовала тепло его дыхания. Черная повязка на моих глазах и чужой терпкий аромат вызвали легкое головокружение, а нежное тепло полилось к ногам. Потом он и сам спустился к ним и легким нажатием раздвинул их. Я чувствовала, я ведь могла только чувствовать, как он разглядывал моё лоно, а потом впился в него губами и,…милая Мысль, у меня было много мужчин, но ты знаешь, ничей язык не напомнил мне журчание весеннего ручья, а его напомнил, да так, будто я опустила свой бутон в теплую воду. Этот ручей и образовал первую волну экстаза, которая накрыла меня с головой.

Вторая накатила позже, когда я, поцеловав его красивый член, направила его в призывно приподнятые ягодицы. У греческого бога не может быть неправильного фаллоса. Его форма, его размер, были идеальны для моей текущей вагины. Он двигался недолго, потому что, потому что…я опять взорвалась…. А потом он нежил и гладил снова, он вновь и вновь доводил меня до предела и познавал тайны.

О, Фавн! Ты первый кто сорвал печати с моего зада, обрамлённого каймой траурных кружев. Это было так же сладко, как твои шоколадные духи. Я рухнула без сил. Он обнял меня со спины и нежно трогал мягкими губами мочку моего уха. Он шептал мне вопросы, я шептала ответы, мы разорвали цепь нашего молчания. А потом, тихо попрощавшись, он ушел. И я сняла черную повязку со своих глаз. Мягкий свет номера продолжал игру «быль – небыль», зашторенные окна скрывали реальность, а тишина поглотила остатки звуков. Всех звуков. Даже твоих, Мысль! Фавн опустошил все, тебя не было! Как замечательно, что, будучи такой святошей, ты, за целый вечер не соизволила буравить мой мозг.

Да, это было прекрасно, - согласилась Мысль, - это было прекрасно.
И моя рука вновь подписала тайный договор согласия.