1 сентября

Зарисовка эта написана под влиянием урбанистических записок эМГэ Майка.

Дело было лет десять назад, год точно не вспомню, но что на дворе было 1 сентября, это точно. Стояла тёплая солнечная погода. Меня уж больше полдня носило по столице, машина осталась на приколе. После четырёх часов дня, устав от трудов праведных, я возвращался на автобусе, предвкушая домашний обед, ибо жена была предупреждена.
Проехав пыльную промзону, автобус въехал в жилой массив, остановившись на остановке возле школы. Я сидел сзади, на четверном сиденье, подставив макушку незнойному солнышку. Рядом – никого.

…Она вошла шумно, поднялась по ступеням, встала на средней площадке, и, пока автобус не тронулся, оглядела немногочисленных пассажиров. Взгляд упёрся в меня. Хмыкнула. Задевая полами распахнутого плаща сидящих у прохода, двинулась ко мне, широко улыбаясь. Преодолев расстояние, с разворота плюхнулась (именно так: плюхнулась) рядом, плотно навалившись на плечо своим весом. Запах алкоголя явственно стал распространяться по салону...

Ей было где-то «после 45», кольцо на пальце свидетельствовало о семье. Стройность осталась в прошлом, хотя и грузной её нельзя было назвать. Думаю, подгулявшая по случаю первого сентября учительница. Но подшофе она была прилично.

Прижавшись ко мне всем корпусом, она начала с невинного вопроса, типа, молодой человек, а в ту ли сторону мы едем??? Второй вопрос был задан уже на ухо жарким пьяным шепотом, нравится ли мне секс??? Да боже ж мой, да кому ж он не нравится?!!!

При этом её левая рука переместилась мне на плечи и принялась ерошить волосы на затылке. Мурррррр, абажаю, когда женщины гладят мне волосы…

При этом грудь её, лишенная опоры, всем своим весом навалилась на мой бок, придавив левую руку к спинке сиденья. Она специально чуть раскачивалась, чтобы слегка тереться об меня, и я чувствовал кожей начавший твердеть сосок. Ляжка её была плотно прижата к моей ноге. Она положила ладонь на моё бедро и слегка сжала пальцы, стараясь просунуть ладонь между ног. Я прикрыл её руку газеткой. Жарко дыша в ухо, она в полголоса говорила о том, нравится ли мне, когда…

Самым безобидным было предложение немедля взять в рот. Тело её трепетало, и было явно заметно, что ей ОЧЕНЬ хочется. Я мог выебать её по кругу, в любых позах и во все места, какие только мог найти.

Мы вышли у метро и направились к ней. По дороге дама ещё хлебнула пивка…
Хорошо, хоть идти было всего три дома. Непонятно было, кто кого крепче обнимает, она меня по причине великого желания, или я её, чтоб на колдобине не шарахнулась. Добравшись таким образом до подъезда, мы остановились.

Я прекрасно понимал, что во внутрь заходить нельзя – у неё крышу снесёт окончательно. Всё закончилось, не начавшись: я уломал её вернуться домой без приключений, поскольку заметно было, что после принятого пива дама отъезжает окончательно и бесповоротно. Вздохнув, она поцеловала меня взасос. Долго и слюняво, прижавшись всем телом. Я просунул руку в разрез юбки – бельё было мокро до такой степени, что влага стекала по ляжкам. Через трусы я сжал пальцами набухшую манду. Коротко всхлипнув-выдохнув, она кончила, трепеща и повиснув на мне.

Подняв глаза, она вдохнула, желая, очевидно, сказать о продолжении действа. Я снял её руки со своих плеч, отстранился: «Прощай!»… Повернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь, благо до дома и обеда оставалось полторы автобусных остановки.

ПыСы. Уважаемые Мендозяне! Предвосхищая возможный вопрос, замечу в заключение, что описанное выше не является вымыслом. Если б финал был иным, я бы озаглавил её "Как меня снимали". Хочу также поблагодарить за то, что Вы не сочли за труд прочесть до конца сей опус.