Димочка

Все в голове. Там рождаются самые смелые наши фантазии, там же большая часть из них умирает, так и не достигнув адресата.

Я представляла его, большого, покрытого богатой растительностью от шеи до…

Мое воображение тогда рисовало одну-единственную картинку, как мы сидим с ним друг напротив друга на кровати, я снимаю блузку, а затем лифчик, потом вожу сосками по этим черным, густым завиткам, а сама смотрю в глаза, внимательно наблюдая за выражением его лица. Почему-то именно эта картинка возбуждала меня больше всего. А дальше…

Все, как обычно было не так.

Мы сидели на кухне, я пила шампанское из такого смешного бокала, выпущенного в 60-е наверно, желтоватого стекла с золотым ободком. Он не пил, не курил. Он вообще не пьет и не курит. Я с трудом выбила у него разрешение выкурить две сигареты. Такой сплошь положительный мальчик со сплошь отрицательной девочкой. Он все говорил и говорил о математике, о дифференциалах, о расширяющейся и сужающейся вселенной. Ученый мужчина впечатляет, правда, честное слово, особенно когда в этот момент думаешь совсем, совсем о другом. О том, что ему уже тридцать лет и о том, что я, возможно, буду у него первой.

Только это, только осознание собственной порочности меня уже сильно заводило, не говоря уже он нем, оттеняющим её в полной мере.
- Скажи, а у тебя вообще были девушки?
- Нет, то есть да. То есть…ну так, чтобы встречаться или там жить..нет…но так да..были.

Он сбился, чем выдал свой обман, густо покраснел, и у меня побежали мурашки по внутренней стороне бедер от этих слов. В этот момент я впервые в жизни, кажется, стала понимать мужчин – любителей девственниц.

- Хочешь совет? – я прищурилась и сделала большой глоток, потом затянулась и пустила струйку отвоеванного дыма в потолок.

- Да. – Разулыбался он.
Видно было, что он только и ждал этого предложения.
- Начнем с кафе. Помнишь, мы сидели в кафе и ты ни разу не попытался до меня дотронуться. А ведь тактильный контакт…это так важно, так важно дать понять, что ты ХОЧЕШЬ трогать. Понимаешь?
- Вот, я это и делаю. – Получив разрешение, он смело дотронулся до моей руки. Потом, подумав, переложил её на моё колено.
- А сейчас ты опять все делаешь не так! – я смеялась.- Поздно. Сейчас мы уже не в кафе, а у тебя дома, понимаешь? Ты же хочешь меня поцеловать, я вижу, уже давно хочешь, да?
- Да.
- Ну а чего же медлишь?

И мы стали целоваться. Он – робко и осторожно, а я, вот нахалка-то, засасывала его губы, потом отрывалась, чмокала их и засасывала вновь, и мой язык как спрут вращался у него во рту. Он тяжело и грузно дышал, и совсем не знал, что же дальше ему делать? Не мог расслабиться, я чувствовала, потому что думал только о том, что делать дальше.

Я опять взяла инициативу:
- Пойдем в спальню?
Он кивнул, и мы пошли.

Вот она, расплата за богатое воображение. Я смотрю, как он, сильно смущаясь, молча снимает рубашку, брюки, черные трусы, остается, как и водится у всех начинающих в черных носках.

Я раздеваюсь параллельно. Брюки, трусы, кофточка. Лифчик расстегиваю сама, но даю снять ему. И наблюдаю. Ну, хоть что-то, хоть что-то должно реализоваться из волшебной фантазии? Хотя это, кажется уже несбыточным. Он смотрит, оторопев, на мою грудь. Лифчик упал, его руки висят как плети, ноги в черных носках врозь, и, похоже, он опять не знает, что ему дальше делать.

Кто-то другой, во мне, вечно смешливый и нахохлившийся в это время смотрит на картину со стороны и ухмыляется.
Чтобы немного исправить положение я ложусь на кровать, широко развожу ноги и, почти потеряв надежду, говорю томным голосом:
- Ну, иди ко мне…

И вдруг, о чудо! Его голова у меня между ног и язык уже там, нежный, мягкий, он, словно кот, пьет молоко из крынки. Удивленная и одновременно взбудораженная неожиданностью, я смотрю на него во всю ширь. Он ласково лижет, лижет, лижет меня, мой клитор, губы, промежность. Он держит руками мои бедра, сжимает их, дрожит мелкой дрожью и стонет, он как хищник, добравшийся, наконец, до желанной добычи, он повсюду и везде, пусть неумело, пусть без всяких там приемов опытных ловеласов, но зато с полной отдачей и с полным упоением от происходящего.

Устав, он поднимается, и стоя передо мной на коленях, улыбается, смешно вытирая губы. Головка его члена яркая, алая, сильно раздутая, покачивается над моим животом, надо мной, как бы вопрошая « а не пора ли?».

И я приподнимаюсь, притягиваю его за шею, снова целую, одной рукой ловко направляя член, одновременно приподнимая навстречу бедра. И вот он во мне, весь, до предела.

- Погоди, а не то я сейчас кончу, - шепчет он, задыхаясь, и на меня от этих слов накатывает такая волна возбуждения, что я сама, сама на той опасной грани, когда вот-вот можно забиться в сладких конвульсиях. И я терплю, и он, и мы лежим так, тяжело дыша, и боимся даже поцеловаться.

Отдышавшись, он как-то слишком быстро, как-то слишком поверхностно начинает двигаться. Но мне уже все равно, как он это делает, закрыв глаза, ощущаю и представляю, как его головка, сочная, кроваво-красная, глянцевая от напряжения скользит у меня внутри. Я чувствую, обилие нашей смазки, я чувствую уже, как она стекает по моей промежности вниз, медленной, вязкой струйкой и тут, уже не выдержав, бурно кончаю. Он следом, за мной, как-то тоже по-особенному громко и из его члена сильными толчками один…второй…третий… выбрасывается горячая сперма.

Мы по очереди следуем в ванну и уже лежим, обнявшись, нежно поглаживая друг друга. Я, наконец-то добираюсь до мохнатой груди, он целует мои соски, от робости как-то по-особенному нежно, и я уже снова не могу сдержать сладкий стон.

Спускаюсь ниже, обхватываю губами горячую и едва восставшую плоть, сперва облизываю, медленно скольжу, потом пускаю в ход язык, рукой двигаю кожицу в такт губам, другой перебираю еще расслабленные, недавно опустошенные яички. Чувствуя, как его член твердеет у меня во рту, я ускоряюсь, набираю правильный ровный темп, все сильнее сжимаю губы, двигаю уже головой с большой амплитудой, пытаясь захватить его целиком, отчего яички его, словно наполняются вновь, тяжелеют, и мошонка обретает приятную плотность. Но больше всего я схожу с ума от его ног, мышцы которых напрягаются, подрагивают в такт моим пируэтам, он стонет, все больше и все сильнее.

- Войди в меня сзади, - прошу я, едва оторвавшись от вздернутого члена, поворачиваюсь к нему спиной, принимаю удобную позу, раздвинув ноги пошире.
Он резво входит, беспрепятственно минуя скользкие, как тельце устрицы набухшие губы, он делает пару движений и…замирает вновь.

- Я не могу, погоди, - снова стонет мой неопытный, быстро возбуждающийся мальчик. Я схожу с ума от накатившего желания, твердого горячего члена во мне, я верчу попой, я пытаюсь насадиться на него сама, но он крепко держит мои бедра, не давая мне пошевелиться. И его большие, крупные руки на моих ягодицах заводят меня до беспредела.

- Ну, давай же…еще,…пожалуйста…

Я чувствую, как он, пытаясь мне угодить, собирает в кулак всю свою волю, как совершает движения, превозмогая зверское желание кончить, я чувствую это каждой клеткой и, осознавая его усилия, бурно кончаю сама, подрагивая задом. Он спешно вынимает член, в надежде продлить наше блаженство.

Переворачивает меня, и сидя рядом гладит мое горячее тело, как Зевс, усмиряя разбушевавшуюся стихию. Слегка отдохнув, я приподнимаюсь, и мягко подталкивая его рукой, предлагаю ему лечь на спину, сама же, бесстыдно разведя ноги, да так, чтобы он мог видеть, как его член входит в меня, насаживаюсь и начинаю свой плавный, по-женски неторопливый ход, одной рукой слегка сжимая его яички, а другой, лаская себе клитор. Не в силах выдержать откровенно-развратного зрелища он со стоном закрывает глаза, открывает вновь, останавливает меня, уже умоляя, ну погоди…пожалуйста…, и я слегка щадя его, меня позицию, сажусь немного иначе, так, что моя грудь колышется перед его лицом, зазывно маня крупными розовыми сосками:

- Поцелуй их, Димочка, пожалуйста…- шепчу я, поднывая.
Он хватает ртом один, отчего мое влагалище судорожно сжимается, лижет его, посасывает, потом другой.
- А теперь оба…- и он, сам, едва сдерживаясь, с перекошенным от возбуждения лицом, сводит мои груди дрожащими руками и берет в рот оба соска.
Я делаю еще пару движений и тут же бьюсь в судорогах от сильнейшего оргазма, он же спешно вынимает член, но, понимая, что опоздал, что уже не сможет остановить процесс, быстро вставляет его вновь и, кончая, продлевает мое безумное наслаждение.

***
Я представляла его, большого, покрытого богатой растительностью от шеи до…

Я представляла одну-единственную картинку, но то, что случилось, превзошло все мои, самые лучшие ожидания. И его страсть, его девственный восторг, его открытия, которые он совершал, может быть впервые вдыхая запах женщины-самки, передались мне, вечно смеющейся и искушенной, видавшей виды бабы, взорвали моё сознание так, что я едва его не лишилась, его, со всеми этими глупыми псевдо-фантазиями и знаниями о плотской любви.