И, отвернув задумчивые очи,
Он продолжал заоблачный свой путь.
Тебя пою, родоначальник ночи,
Моим ночам и мне сказавший: "Будь".

М.Цветаева

L'Arte di nuova modulazione*.- искусство новых модуляций.

Смотрю и улыбаюсь, наблюдая, как мужскую грубость скрадывают мягкие губы.

Глаза. Голубые, серебристые и...нет, не холодные, скорее непроницаемые. Они не пускают ни меня, ни других. Но влекут. Влекут туда, где слово любовь обрывается на третьей букве и скатывается в бездну. Поэтому после первого слога "лю" не ставлю привычное "б", а дописываю "ц" и...падаю вместе с ним в вечность - "лю-ци-фер". Ветер усиливается, мощный порыв раскалывает саркофаг, в который меня облекло время и оттуда выхожу,...нет, не Афродитой, и даже не Евой. Лилит! Первозданной, но порочной. Потому что с ним грезится сладострастие.

Пальцы. Хочу заиграть под его пальцами флейтой. Хочу, чтоб эти прикосновения отозвались эхом внутри, раздробили желание на звуки, а потом вместе с выдохом воссоединились и застонали. Стаккато, исполненные с непогрешимой чистотой и уверенностью. L'Arte di nuova modulazione. Неисчерпаемые в своем многообразии.

Я знаю, он не поверит. Он скажет, ну разве так бывает, чтобы шесть снимков могли пролить такой свет, от которого слепнут?
А я скажу: бывает.
Я нежно это скажу: бывает.
Или лукаво скажу: бывает.
И он вдруг почувствует магию звуков и выпьет настой моего желания. И вены вновь превратятся в русла, и кровь станет горячей, и в висках забьют ключи. Зачем, скажите, в такую минуту быть зрячей? Я же жажду ослепнуть!

А вдруг?

Но нас разделяет стекло и врет календарная дата. Даты всегда врут, но эта врет беспощадно, листки календаря шуршат как осенние листья. Время покрылось морозной коркой. Он там, за стеклом. Я знаю, но не бьюсь к нему птицей, а созерцаю, растекаюсь от увиденного. Ментоловая свежесть сигареты охлаждает мои губы. Или это оконная изморозь? Или уже его поцелуй? Я почти не различаю, чувственность предвкушения сильнее ощущений. Глаза закрыты, наши дыхания смешиваются в опьяняющий коктейль, голова кружится, а руки слабеют. Они падают на его золотистые плечи и скользят по спине, оставляя красные борозды-следы поражения. Моего поражения и его победы.

Хотя, это не важно, в зимнюю ночь свидетелем бывает только луна. От её света он делается похожим на дельфина с упругой гладкой кожей. Мои соски ноют от ожидания прикосновения к этой коже, и их розовая нежность становится почти кровавой. Возможно, треснуло мое сердце, убив, наконец, время. А значит, значит, я и вправду способна купаться в золотой пыли вечности на темных улицах сладострастия.

Это так прекрасно, что я боюсь не найти сил, чтобы выпростаться из тенет сна, выплыть на поверхность, вернуться в реальность, но боже мой, нужна ли она мне сейчас? Я сомневаюсь в ней так же, как и в целительности кровавого причастия. Я сомневаюсь во всем, ища у него спасенья и вымаливая надежду. Но он не прощает сомнений, он уже отвернул задумчивые очи и продолжил заоблачный путь… Лю…

Уважаемый посетитель, Вы не зарегистрировались или не вошли на сайт. Хотя регистрация не является обязательной для чтения и комментариев, мы рекомендуем Вам сделать это. Вы сможете оценивать истории и, возможно, захотите прислать свою.