Конструкторы [Конкурс]

Эх, годы! Что же вы так летите? Вроде бы случилась эта история буквально вчера. Ан нет. Почти двадцать лет минуло. Прогресс как шагнул, даже не шагнул - прыгнул. Что сейчас? Компьютеры, сканеры, принтеры, "Автокад", "Компас". А раньше, как в анекдоте: ватман, кульман, готовальня, карандаши "кох-и-нор".

По распределению после института я, не без помощи свекрови, попала в закрытый НИИ, в отдел главного конструктора. Получала свои законные 150 рублей за то, что вовремя, без опозданий, приходила на работу и иногда чертила какие-то непонятные детали по эскизам. Отдел был просто огромный. Сто с лишним человек. Разделенный перегородками на сектора. У каждого работничка чертежная доска, стол письменный. Такой вот советский офис. Я сидела почти в самом уголочке. За мной была импровизированная кухонька с электрическим чайником... А справа - "гардероб", куда в зимнее время вешали верхнюю одежду.

К тому времени я была сильно замужем. Воспитывала дочь, имела парочку постоянных любовников. Молодая, красивая, - сказалась примесь восточной крови. С шикарными густыми волосами, которым завидовали все, а я мучилась, расчесывая их по утрам.

С осиной талией, которую без труда можно было обхватить сильными мужскими ладонями и сомкнуть пальцы. Порода у нас такая. Стать. Грудь правда единичка. Но я не переживала, пусть лучше такая, зато в семейном бюджете отсутствует статья - бюстгалтеры. Не то что у подруги Светки. Вот ей бог дал колоссальную грудь! Шестого размера!

С мужем у нас были прекрасные отношения. Но, через пару лет совместной жизни, мы поняли, мужчина полигамен по своей натуре. Женщине тоже один партнер надоедает. Поэтому, чтобы не разводить в социалистической ячейке общества крыс с именами Ревность и Ложь, решили. Никто друг от друга ничего не скрывает. Мы любим. Любовь и ложь несовместимы. А секс на стороне - всего лишь секс.

Муж несказано обрадовался такому правилу, и непреминул воспользоваться им на одной вечеринке, трахнув в соседней комнате огромносисечную незамужнюю подружку Светку. А я, на кухне в это время сделала минет другу Кости. Так и повелось. В нашей трехкомнатной квартире, частенько происходили подобные вещи. В то время о свингерах мало кто знал. Жили за "железным занавесом" и "секса в нашей стране не было". А у нас с Костей было. И любовь, и доверие... и, если хотите, - понимание.

А самое главное. С какой нежностью, с какой звериной лаской набрасывался на меня муж, после другого самца! И я отдавалась ему с такой безграничной преданностью! С такой самоотдачей! Не скрою, с еле уловимым чувством вины. Чужой мужчина входил в меня! В меня! Но... После всего этого, я понимала, мой муж - самый лучший в мире. И... Да-да, я родила вторую девочку. Естественно от мужа. Тут без вопросов и без инсинуаций.

Роды, декретный отпуск, заботы о ребенке. Ежедневная стирка, глажка. Памперсов в то время не было. Муж помогал, понимал, что устаю. С двумя детьми-то. Ночи были, куда без них? Страстные, нежные... Не столь любвеобильные, естественно. Хорошо Светка приходила. Помогала...

И вот как-то в один из выходных (до смерти не люблю английское - уикэнд). Пришла к нам в гости Света, и во время перекура на кухне рассказала:
- Представляешь, к нам в отдел пополнение прибыло. Два мальчика из авиационного. Один такой серьезный, в костюме, при галстуке, закачаешься. А другой...
- И что другой?
- Полная противоположность. Металлист, в ухе серьга, волосы ниже плеч, дрянь и панк. Но глаза!
- Я не поняла, в кого из них ты влюбилась, кошелка старая?

- Прямо влюбилась, - Света затянулась сигаретой, - разница в возрасте. Сама знаешь, скоро тридцатник. Но металлист - такой черт. Я не знаю, как к нему относиться. Его мелкие пакости, причем узконапрвленные на меня.
- Даже так?
- А то! Вот представь, ватман чем мы на доску приклеиваем?
- Кнопки канцелярские.
- От кнопок дырки на ватмане, бестолочь! Ты со своим декретом прогресса не ощущаешь, - Света заулыбалась, - сейчас модно герметик. Как пластилин, только более липкий.

Я, конечно обиделась на "бестолочь", мало того с мужем моим кувыркается, еще и обзывается, зараза такая. Но, только спросила:
- Ну?
- Этот металлист мне то член из герметика вылепит в натуральную величину и в бокал положит, то...
- Ха-ха-ха!
- Что ты ржешь, кобыла? То внутрь комочка воды нальет, а я его только разминать, а оттуда, как брызнет!
- Действительно, черт.

Света засмущалась и тихо, почти шепотом сказала:
- Или знаешь что? Муху поймает, и, под кульманом, мне между ног просовывает руку осторожно и кулачок свой разжимает.
- Я сейчас от смеха умру!
- Мухе куда лететь? Вверх! И представь! Стою, делаю схему соединений, А4, и там... Там, Маш! У меня что-то жужжит!
- Светк, перестань! Я сейчас просто лопну от смеха.
- Лопнешь! - Света опять затянулась сигаретой, - Я юбку задираю, чтобы муха вылетела, а он так из-за кульмана выглядывает и говорит: "А сейчас, конструктор третьей категории, Светлана, покажет нам стриптиз, аккомпанемент, как всегда, - группа "Айрон мейден". И плеер свой демонстративно включает... Прикинь?

Я сделала паузу, чтобы хоть немного успокоиться:
- Как зовут?
- "Айрон мейден", вроде...
- Да нет! Его как зовут?
- Его? - Света почему-то засмущалась, и очень ласково сказала, - Миша...

***

В каждый приход Светы к нам в гости, я старалась выведать у нее все более новые подробности про загадочного металлиста. И она охотно рассказывала. Поклонник хард-н-хэви не повторялся никогда. Причем отличался просто непостижимой везучестью. Он мог свалить на пару часов в непонятном направлении, якобы на заседание комитета комсомола, либо на репитиции ВИА, потом вернуться именно в тот момент, когда начальник сектора обходит владенья свои. И именно он в этот момент стоял у чертежной доски с карандашом в руках. Но со своим неразлучным плеером в ушах.

А все остальные, яростно работавшие все эти два гребанных часа, на выполнение плана, и просто собравшиеся у стола одной из девушек... Получали веское: "Ну вот, один Миша у нас работает, остальные рассматривают покупки!"

То во время чаепития, (а это сложившаяся традиция советского времени, ровно в 10 нуль-нуль), из другого сектора позвонит по внутреннему телефону. И, изменив голос, якобы из цеха, тра-та-та, вопрос по чертежу, как там что правильно делать? Опытный образец изготавливается, это вам не плюшки трескать.

Света, побросав и бокал свой, с чаем, и пироги, которые делились по-честному (не читать по-ровну), и, резвой рысью, мчалась через всю территорию НИИ в цех. Потом, уже галопом, вне себя от злости, возвращалась к остывшему бокалу и к пустой тарелке... А там, у начисто подъеденного стола, эта улыбающаяся, довольная рожа с вопросом: "Тебе чайку горяченького подлить?" ... И эти невинные, глубокие, как омут глаза... И серьга в ухе...

Заочно я уже была в него влюблена...

***

Декретный отпуск подошел к концу, и я, все такая же стройная (вот порода! двое детей, а все как девочка) возвращаюсь на трудовое поприще. И... Вот он! Кожаная косуха на голое тело, в ухе обалденная серьга, джинсы в обтяг, ухоженные, но изрезанные об гитару руки... Я поплыла! Поплыла, девоньки мои!!!

Я на работу никогда так не спешила! Вставала ни свет ни заря. Развести детей по садикам-яслям и в это грёбанное, хотя вру... в родное НИИ! Приносила самолично-приготовленные торты по-поводу, и без повода, чтобы только услышать его: " А ты ничотак готовишь." И его эта, такая родная уже, улыбка.

А он? Да что он! Он меня не замечал! Представляете, меня! Обменивался шуточками со Светкой, откровенно лапал её за великлепную грудь. Шесть - один в пользу Светы. У меня на глазах, сука. Что-то шептал ей на ушко, и она, блядь такая, розовела и смущалась.

А потом... Я опускаю конечно эти "переглядки". Хотя нет. Расскажу! Он, иногда, оборачивался и смотрел на меня. Своими зелеными глубокими глазищами. Именно глазищами, а не глазами. А я, чувствуя этот взгляд, терялась как первоклассница. Я заводилась только от того, что ОН смотрит! Смотрит на меня. Я чувствовала, как он берет меня. Берет прямо здесь, на глазах у свекрови, которая, если вы помните, тоже работала рядом.

Через подругу я передала ему, что ужасно его хочу. Я видела это! Видела, как Светка ему шептала, чтото на ухо. И как он смерил меня взглядом. А я опять сжалась. Сжалась, как кролик при виде удава. Взгляд его, оценивающе раздевающий... Я, до сих пор, холодею... вру! теплею, как только вспомню его этот взгляд.

Он, сука (вернее кобель), выжидал. А потом... Я никогда не забуду эти слова. Просто подошел к моему столу. И тихо сказал:
- У меня пол-отгула на сегодня, я сейчас домой, а ты, быстрыми перебежками следом.

У меня помутилось все! Рассудок, чувство собственного достоинства... Всё! Я, как оголтелая, бросилась подписывать какие-то бумажки, что-то врать про карантин в садике, чтобы после обеда выйти из режимного предприятия. С ним! С ним...

***

Эта ночь! День конечно... Но он задернул шторы, и это была ночь. И это была Наша! ночь. Он взял меня четырижды, за какие-то пару часов. Пытался раздеть сам, ласково, осыпая поцелуями обнажившееся тело... Но я не позволила. Разделась сама. Раздевать горазды все, а вот одеваемся мы сами... Потом. После того как. Это было моё, "НО"...

А его, "но"? Он только попросил снять обручальное кольцо с пальца. Тихо... и так, что я не смогла ему отказать... Оно звякнуло в какой-то хрустальной вазе у него на столе. Моё кольцо... Обручальное.

***

После этого творилось невероятное. Я буквально холодела под его взглядом. Я рассыпалась на частицы, я отправила в игнор всех своих любовников. А Костя, муж, во время наших вечеринок, трахал моих подруг. А я не в силах была преодолеть себя, и его друзья, наши общие друзья, выходили от нас в недоумении. Жена была довольна, Костик у меня гигант в этом смысле. А муж зол, как черт. Его жену трахали, а он, вместо того чтобы тоже насладиться ЧУЖИМ телом, в лучшем случае получал поцелуй в щечку. И разговор. По душам. По душам!

Я была влюблена! В это сокровище. С серьгой в ухе. Ходила на все концерты с его участием. На 400-лет города. Помню как сейчас. Вот он выходит на сцену, берет аккорд. В толпе отыскивает взглядом меня. А я стою с детской коляской, и дочь совсем не понимает откуда этот громкий звук. Но не плачет, а внимательно слушает. Слушает его...

***

И знаете, он был великолепным любовником! Но не это важно. После мужа меня удивить ой как трудно. Понимаете, он стал мне... Только не смеяться! Да-да! Он стал мне "лучшей подружкой". Слово друг, для меня ассоциируется, как любовник. А Мишка стал мне именно "подружкой". Которому (вернее которой, запуталась совсем) можно было доверить все на свете. Мы были всегда рядом, и по НИИ поползли слухи, даже не слухи, а скорее восхищенность. Сколько раз мы слышали вслед: "Мишамаша", "Машамиша"...

Он знал все. Знал про мои свободные отношения с мужем. Про моих любовников тоже знал. Буквально один день. Я ему рассказала, а он, в ответ, довольно твердо сказал:
- Не имеешь права...
- Права на что? На секс? Ни к чему не обязывающий?
- Ты создана для любви. Для любви у тебя есть я. Для секса - пусть муж, и никого более.

Я не знала что ответить. Но твердо решила, что больше ни один мужчина не прикоснется ко мне. Кроме моего Мишки и мужа.

А Мише секс, как таковой, в привычном понимании, со мной был не нужен. Он был сторонником импульсивного, спонтанного секса. Он доводил меня до оргазма случайным прикосновением, (встанет за мной в очереди в турникет, прижмется мимолетно тем, что у подружек не бывает априори) и фразой, чуть касаясь губами уха:
- Барышня, что-ж вы тут проходу мешаете?

Добивал! Добивал, и я, пропускала его вперед, потому что идти не было никаких сил. А внутри пульсировало маленькое второе сердце, по какой-то нелепой случайности скатившееся вниз живота.

Он доводил меня до исступленного изнеможения просто тем, что был рядом. Целых девять часов в сутки! А если мы разговаривали с ним, якобы склонившись над каким-то чертежем, я таяла и млела. Я не слышала ничего. Только его голос. И мне было абсолютно до пизды, что там какая-то перемычка, какой-то кронштейн... Кстати. Он налету сочинял стихи:

Перемычка и кронштейн
в огороде раком stehen
Но кронштейн, как не стремился
Своего так не добился...
Перемычка говорит:
"У кронштейна - не стоит!"

***

Я стала ненавидеть выходные, верите, нет? И мысль о том, что в субботу, или в воскресенье, мой самый близкий человек - рядом с кем-то еще - долбила мои виски с удесятеренной силой, многократно помноженной на мигрень и возведенную в степень желания... Желания! Которое я выплескивала на мужа.

Костя бросал все дела, недоумевая, отвозил дочек к свекрови, и трахал меня, трахал, трахал и трахал... А я кончала и сквозь зубы тихо шептала: "Миииишаааа!" И ждала понедельника. Вы его так ждете? Нет! Потому что у вас нет любви! Нет!!!

А он приходил, иногда опаздывая, и бросал всем свое привычное "здрасте", а мне персонально:
- Привет, Маш!

А мне слышалось не "Маш", мне слышалось - "малыш". И я хотела стать именно маленькой девочкой, и чтобы только он, такой большой и сильный, такой нежный и заботливый, такой шебутной и непредсказуемый... Просто обнял меня. При всех!

***

Сколько раз у нас это было! Было! Но не секс. Любовь! Мы выходили за проходную, в обеденный перерыв, поднимались на гору, и он брал меня. Брал настойчиво и, в то же время, ласково. Сзади. Задрав юбку до плеч, стянув трусы до колен... И я, закусив губы, со слезами счастья на глазах, принимала его полностью. Я смотрела на простирающийся внизу город. И орала от счастья! Он во мне. Сейчас он мой и никого более.

А потом, мы возвращались на работу. Приступали к выполнению никому ненужного плана. А я... Я ему тихо шептала "Хочу" и он... Убегал в свою каморку, в которой хранилась музыкальная аппаратура, звонил мне оттуда, и я, постучав в дверь условным "два-пауза-три", входила и "входил" он! Я отдавалась ему на столе, среди "Олимпов" и "Электроник 004". Среди гитар и синтезаторов, усилителей и колонок. И я кричала в момент оргазма, благо не могла переорать Брюса Дикинсона, солиста Iron Maiden, который был постоянным свидетелем и аккомпаниатором наших встреч.

Или мы практиковали с ним вот что. Он подходил ко мне и тихо шептал:
- Маш, сними трусики.
И я бежала в туалет, снимала их там, путаясь в тесной кабинке, и возвращалась. Садилась напротив него за стол. Обычный письменный стол. Поставив ноги на полочку. Разводила колени, и как нивчем небывало пила чай. А он смотрел на меня и я видела, как в его джинсах просыпается его естество. И от этого мои губки начинали пульсировать, и я кончала. От одного его взгляда.

А сколько раз мы специально оставались на работе. Заняться любовью, зная, что уже пришла уборщица, и может нас застукать. Пикантность ситуации была еще в том, что мимо глаз свекрови не ускользало ничего. И она не раз серьезно говорила:
- Маша, кончай! Расскажу все Косте.
Знала бы она, что Костик давно в курсе моих забав на работе. И даже был рад, что у меня только Один любовник. Впрочем, я ее слушалась. Кончала каждый день. И в душе смеялась над пуританскими взглядами свекрови.

Но пиком нашей наглости было вот что. Помните где я сижу? Сзади - "кухонька", справа - "раздевалка".

Миша тихо пробирался в "гардероб". Из-за занавески, после условного сигнала, осторожно показывался его член. И я брала его в рот. Практически на глазах у всех сотрудников. А главное на глазах у своей свекрови. Благо прическа позволяла это сделать. Я специально вешала в самом углу чертежной доски формат А4 и делала вид, что... Делаю детализацию!

Детализация только чего? Я научилась делать это одним языком. Без возвратно-поступательных движений головой. Брала в рот насколько это возможно, вбирала его полностью, и одним языком, круговыми движениями вокруг головки члена доводила его до оргазма. Он кончал обильно и мощно, но беззвучно. Диккинсон в это время не солировал. А вокруг ходили люди. Свекровь иногда обращалась. А я не могла ответить. Я делала минет своему мужчине!

***

Долго так продолжаться не могло. Я чувствовала что влюбляюсь в это чудо с каждым днем все сильнее и сильнее. Что меня ломает без него. Что начинаю ревновать Мишку ко всему свету. Он должен был быть только моим. 24 часа в сутки, каждый день, каждый месяц, каждый год.

Что было дальше?

Я поняла, что это мой мужчина. Понимаете, мой! Потом тихий, без скандалов развод, размен квартиры. Новый брак.

Сейчас у нас трое детей. Две Константиновны и один Михайлович...


Искренне Ваша, ***