Второй

Спасибо админам, вытащившим из меня эти воспоминания, зародившиеся как камент на ЗФ. И спасибо девочкам, каждый год в этот день теребящим моего внутреннего Гумберта, находящим где-то эти белые кружевные фартучки-бантики (блин, чую, все ателье усиленно занимаются пошивом таких нарядов; или есть какие-то тайные склады школьной формы, законсервированные с советских времен?) С последним звонком всех, кароч. И с приближающимся выпускным.


Вспомнил свой выпускной. Мне 16 лет. Как раз в начале мая я вместе со своей давно желанной первой любовью расстался с девственностью. Через три недели - последний звонок с продолжением толпой на хате у одноклассницы, канеш, без родителей, но со старшей сестрой в роли хозяйки дома, которая и достала из заначки «крутую» импортную дыневую водку. Итог - я первый раз упился и до сих пор помню вкус этой гадости. Потом девочка моя меня выгуливала:«- Пажжи, Анька, мне плохо, во всех дворах народу куча, не могу блевать на людях, паэтаму идем ко мне, я там, как-нибудь потихоньку! - Скром, миленький, ну ты что, сдурел, твои уже дома все, и что они тебе скажут? А обо мне что подумают, типа, я ж рядом была, а ты такой тут…неее, давай еще круг по району». Потом – экзамены, нервяк, подготовка того же выпускного (ибальныетанцы, вальсы-танги…хоть ноги на раздватри научился переставлять, ну да ладно).


На выпускной всю ночь мы отрывались. Воспользовавшись родственными связями – упоминал как-то, мама моей девочки преподавала в нашей же школе, но все равно, «Ребят, только аккуратно и только без водки!» – винище употребляли вдали от родительско-преподавательских глаз, в учительской :-). Упиваться не хотел – память о пережитом была свежа еще, поэтому после часовой прогулки толпой от школы до реки протрезвел почти. Потом набережная, Вечный огонь, дорога домой на первом автобусе. Сон (лишь пару часов, за время которого летнее небо успело собраться дождем и вновь засинеть) потом умыться и бегом – до той, до моей девочки, что жила в нескольких домах от меня…


…До сих пор помню то утро. Легкая прохлада на улице, запах зелени и свежести после дождя. Звонок в ее дверь - а она в домашнем халатике теплая, чуть уставшая после бессонной ночи … и уже другой запах – нежности, мягкости, молодости, слегка молочный девичий запах, от которого у меня срывало крышу еще в период ласканий-обниманий. Квартира пуста, родители на работе (и мама тоже - вызвали опять в школу). До этого все наши с ней встречи-свидания у нее были по вечерам, а тут – лишь начало дня, солнце освещает ее всю, ее тело – под халатом, а потом уже без него. И она не особо смущается – ведь у нас уже ВСЕ к этому времени было, поэтому она позволяет мне наслаждаться собой, такой обнаженной, такой открытой; даже видом ее тяжелой, но упругой груди без лифчика. Розовые соски, и опять этот молочный запах, смешанный с легким, несмотря на душ, запахом девичьего тела.


Я не вспомню всех ласк, да и неважно это. Ведь мои руки уже давным-давно изучили ее тело со всеми его волнительными выпуклостями и – особенно – впуклостями, а она все равно еще не научилась справляться с моим членом, но мне это и не было нужно, все и так стояло с первых же наших объятий-поцелуев у двери. Она застелила, не раздвигая (типа, «просто полежать»), диван, но нам хватило места. Ощущения – я еще более мужЫг, ведь я трахаюсь уже ВТОРОЙ раз! И первое чувство приятности девичьей вагины – в момент потери девственности это вообще почти не ощущалось. Какие там презервативы – все только на доверии моему умению сдерживаться, поэтому от «миссионерской» я быстро отказываюсь – уж больно сносят крышу ощущения: касания яичками ее бедер, запахи, ее постанывания – так и до нежелательного конца недалеко )).


Я помню, как я первый раз в жизни вошел в нее сзади – она лежит на нешироком диване на боку спиной ко мне, я обнимаю, вдыхаю ее волосы, целую шею, и каким-то образом (не спрашивайте как – все равно не вспомню, кто кому помог, кто что куда направлял) оказываюсь в ней. Внутри меня бушуют эмоции, но я их постоянно охлаждаю, пытаюсь сдерживаться.


Тогда же моя девочка попробовала сесть на меня. Уже гораздо позже таким путем мы дойдем до ее первого оргазма, когда я буду снизу поддерживать ее за попу, а она будет равномерно, не опускаясь до самого конца, насаживаться на мой член, и, чувствуя приближение, прикроет глаза, напряжется, приподымется так, чтоб член выскользнул из нее, замрет в самой верхней точке и протяжно сдавленно застонет, оросив меня своей жидкостью. Еще позже я пойму, что ТАК кончают далеко не все женщины, а уже совсем-совсем позже узнаю иностранное словечко «сквирт». Но все это будет потом, потом… а тогда из-за нашего неумения мне было немного неудобно, и прикола в этой позе я не понял, поэтому мы опять вернулись к классике.


Сколько это длилось – опять же, не вспомню; но наступил момент, когда сдерживаться я уже не мог. Я успел достать член и выплеснуть все накопившееся там ей на живот. Помню первые наши «устранения последствий» - сколько их потом еще будет, с нашей нелюбовью к презервативам. А после – после ничего не помню. Накатила волна неги, смешалась с недосыпом выпускной ночи, я просто обнял свою девочку и провалился куда-то в глубокую, но очень мягкую яму.


Я проснулся, когда время уже близилось к вечеру. За окном слышалось чириканье птиц, в квартире было тихо. Через несколько часов мы продолжим куражить, собравшись всей нашей школьной компанией (ну, не тридцать, но человек пятнадцать точно) у кого-нибудь на квартире, всё продляя и продляя прощание со школой.


Но это, опять же, будет потом. А тогда я лежал, смотрел на оранжевеющее небо, слушал чириканье птиц за окном и тиканье часов. Я уже дважды был мужчиной, на моей груди нежно посапывала моя любимая девочка, и я был тупо, безо всяких посторонних эмоций и мыслей, счастлив. Позади меня было детство, а впереди – целая жизнь, и она обязательно должна была быть такой же счастливой и спокойной, как и всё внутри и вокруг меня тогда...