Почти ЖМЖ

Я привёл их на день рождения к другу. Свету и Катю.

Свету я знал давно, Катю увидел впервые. Как потом выяснилось, её только что бросил парень, и добрая Света взяла её с собой в гости развеять грусть.
Обе плотного телосложения, но совсем без жира, не тот ещё возраст, чтобы обрастать жиром.
Ну и как сказать, привёл. Они никогда не были у друга в гостях и не знали дороги. Я жил со Светой в одном районе, и друг поручил мне её привести к нему в гости (такое впечатление, что он полгорода хотел у себя собрать). Это я пояснил, чтобы вы не подумали, что у нас со Светой что-то на тот момент было — абсолютно ничего. Она иногда выкидывала в мой адрес нечто подозрительное. Но совершенно не мой тип женщины, я не поддерживал попыток близкого общения, тактично прощался, сбегал, соблюдал дистанцию.

На мероприятии все хорошо выпили, многие остались ночевать. Подругам выделили лучшее спальное место — полуторную кровать — хуже, чем если бы двойную, зато комната маленькая и на неё больше никто не претендовал, — спите себе, отдыхайте.
На Катю я успел положить глаз. Невысокая и монументальная. Практически колобок, зато грудь огромная, очень красивой формы, лёгкий сарафан ничего не скрывал, взгляд оторвать невозможно. Талия на положенном месте, пропорциональная и красивая. Попа не очень большая, если в профиль смотреть, то в два раза меньше груди. Преувеличиваю, наверное. Но так уж запомнилось. Интересный типаж. А самым приятным дополнением к её телу были мозги. Женский ум, то бишь, — то, на что я всегда обращаю внимание.

С ней было интересно общаться.
Поэтому, когда я с бутылкой шампанского в руках открывал дверь в их комнату, то загадал желание: пусть Светлана уже уснёт, а Катя пока нет.
Но они ещё не спали обе. Комната почти тёмная. Но света больше, чем в коридоре (в котором я выключил за собой свет), на улице рядом с окном горел яркий фонарь, создавая приятный романтический полумрак, к которому постепенно привыкали глаза.

Слово за слово, аккуратно открываю шампанское, лень идти за стаканами, нагло вру, что из горла вкуснее.
Перемещаюсь на эту же самую кровать, ложусь между ними. Устал стоять как бы. Вместе веселее, не спится же всё равно.
Смотрим в потолок, и разговор наш стихает. Зато постепенно учащается у них дыхание.
У обеих.

Как раз научили нас на психологии в институте слушать дыхание собеседника. Пытаться дышать «дых в дых», говорить на выдохе и так далее — успешная коммуникация, фиг ли.
Мне стало страшно от неуверенности в себе. Но уйти не успел, так как одновременно Светина рука легла на мои волосы, Катина — на живот. Так и лежали какое-то время, в темноте слышно было, наверное, как шуршат мои мысли о том, что же делать дальше. Вариант «усыпить Свету, Катю позвать на кухню» был, конечно, хорош, но никак Света не усыплялась, гладила мою голову очень нежно, ласкала рукой затылок, сопела в ухо.

Я осторожно отвечал на их ласки. Устройство человеческих рук в этом положении позволяло мне гладить их животы, и чуть выше живота, и чуть ниже. Осторожно и нежно. Как будто случайно касаться груди. Ждал, что руки девушек встретятся где-то на мне, и одновременно боялся этого.
Вдруг Катя села и безумным взглядом посмотрела в упор на меня:
— Снимай футболку, — голос, сорвавшись, выдал её волнение.

Я подчиняюсь. Мой страх проходит. «Ты тоже, — хотел сказать я, — и пошли на кухню». И даже подумал, как, уходя с Катей, оглянусь показать Свете язык, чтобы рубануть по её влюблённости наверняка. А вместо этого вслух произношу совсем другое:
— Вы тоже снимайте верх.

И они подчиняются мне! Быстро и радостно стаскивают футболки. Мне смешно, так как это футболки моего друга. Его же пижамные штаны на Свете. На Кате обыкновенные трусы.
Футболки летят на подоконник, передо мной в один ряд выстраиваются четыре огромных красивых груди. Я обнимаю их владелиц, с восторгом и трепетом глажу четыре соска, целую их все по очереди. Маленькая передислокация — и эти груди уже окружают меня со всех сторон. Утопаю в их нежной мягкости. Крышу сносит напрочь, но я с радостью принимаю этот подарок судьбы. Я бы повесил побольше таких грудей в своей будущей собственной спальне на стены. Очень уж умиротворяюще они на меня действуют. «Расслабляют ум и снимают стресс».

Целуемся с Катей. Про Свету бы не забыть… в фоновом режиме тереблю её по плечу, ниже, по талии. Отрываюсь от Кати, чтобы поцеловаться со Светой… А с ней целоваться неожиданно легко и приятно: нет Катиной прохлады, мороза по коже, нет запредельной глубины ощущений, это просто милый дружеский поцелуй для меня, зато для неё нечто большее: она прижимается всем телом, и её страсть постепенно заводит меня, мы играем языками, я глажу и мну её попу через ткань, кусаю шею, Света двумя руками вцепляется в мои волосы... И вот уже я думаю, не забыть бы про Катю.

Мы делаем паузу. Смотрим друг на друга заговорщически с восторгом. Тем не менее, Света должна сейчас сделать выбор. На этот раз я не собираюсь тактично отказывать ей, так как абсолютно уверен, что, что бы тут сейчас мы ни учудили втроём — это никак не прибавило бы для неё шансов стать моей девушкой. Кажется, что она это понимает тоже, внезапно становится грустной. Сидит неподвижно, смотрит внимательно. На меня. Я слушаю её вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Пауза. Решительный вдох. Она сделала выбор — её рука щупает через джинсы мой член.

Джинсы мои девушки расстёгивают вдвоём. Ремень, молнию, пуговицу. Картина, запомнившаяся мне навсегда: две пышнотелые женщины, торопливо стаскивающие с меня штаны. Одна с вьющимися волосами, другая с прямыми. Обе безумно красивые. В одну влюблён я, другая влюблена в меня. Непередаваемо, сказочно. Нереально.

— Какой он красивый, — говорит Света. Заворожённо гладит мой член ладонями, Катя берёт в руку яйца, другой рукой накрывает их сверху, массирует пальчиками.
Потом яйца начинает исследовать Света, а Катя, грациозно прогнувшись, берёт член в свой очаровательный пухленький ротик. Я таращусь на девушек во все глаза. Хочется, чтобы кто-нибудь ущипнул меня, убедиться, что всё это не сон.

— Ущипните меня, — шепчу я, и отзывчивая Света щиплет меня за яйцо. Пытается гладить член у основания, её руки переходят на лицо Кати. Трогает Катины губы и щёки, волосы, одну руку кладёт Кате на голову, другую просовывает мне под попу, контролируя процесс самого сладкого в моей жизни минета. Как ласково она на меня смотрит! Время от времени тянется поцеловать, потом возвращается к Кате и члену, впитывает глазами, руками насаживает Катину голову на мой член.
Я чувствую бурлящий энергетический поток, связывающий вместе мой член, Катин рот, Светины ладони. Провожу рукой по Светиным губам, вставляю ей палец в рот.
— Дай, — просит Катю Света. Начинает сосать сама, неумело, но очень душевно, стопроцентно выкладываясь, нежно, непосредственно.

Катя, надев футболку, уходит в туалет, мы остаёмся со Светой одни. Света тут же пытается прервать процесс, обняться со мной и поговорить.
— Продолжай, — умоляю её я. — Пощекочи яйца. Вставь пальчик в попу… Продолжай.
Глаза удивлённые, но покорные. Повинуется мне.
Больно. Палец с ногтем прошу всё-таки убрать. Укладываю её на спину, стягиваю штанишки, трусики.

— Я девственница, — говорит она.
Что ж, я это подозревал.
Нахожу языком её клитор. Стыдится, но почти не сопротивляется.

— Постарайся расслабиться, — клитор маленький, глажу его языком. Ей бы в душ сходить, но запах не неприятный, дружеский, почти родной. Почти нейтральный.
Старательно вкладываю в движения языком уверенность и нежность. Дружеское тепло и хорошее отношение. Искренне люблю в этот момент этот маленький клитор, и он расцветает нежнейшим бутоном под моим языком. Отзывается.

Света сдавленно охает. Стонет, закусывая губу. Сучит ногами. Успевает ойкнуть и обмякнуть, но ничего не успевает сказать, потому что практически в этот момент возвращается Катя, приглядывается к нам в темноте. Света издаёт длинный-длинный вздох, поднимается с койки, мощными глотками всасывает оставшееся шампанское из бутылки и плюхается обратно. К стенке. Укрывается одеялом. Смотрит на Катю.

— Она ещё девочка, — говорит Катя мне.
— Ты тоже?
— Три года как нет… Месяц назад расстались с парнем.
Сегодня тридцатый день.
— Месяц без секса?

В ответ она просто целует меня. Целуемся долго. Света всё это время так и лежит под одеялом. Мы забываем о ней. Я раздеваю Катю, поглаживаю, ощупываю, исследую.
— Есть презерватив? — Катя встаёт на кровати на четвереньки задом ко мне.
— Схожу попрошу у Игоря (хозяина квартиры).
— … Вставь так, — прогибается, максимально отклячив попку. Я всё ещё медлю. — У меня никого больше не было.
— Три года был один парень?
— Да. Да.

Член вошёл как по маслу. Трахаю понемногу. Массирую задницу кулаками. Катя с минуту сдерживается, потом начинает стонать. Затем вовсе перестаёт себя контролировать. Яростно подмахивает, извивается, сотрясается, прогибается вверх-вниз, стонет, то шепчет, то кричит: «Да, да», «глубже», «ещё», «ох», «ах». Я, опасаясь, что мы всех перебудим в этой квартире, зажимаю ей рот рукой. Кажется, что от этого стоны сделались только громче. Меня дико заводит процесс. Чувствую, что сам могу вот-вот кончить. Как же продлить этот волшебный секс?

Думаю о старухах. О моей старой соседке сверху. О жабах, о купании в проруби. О червяке, съеденном вместе с яблоком. Наконец, о поцелуе с бородатым мужчиной. Это всё хорошо помогает. Я переживаю как бы ложный оргазм, член сокращается, но выплеска не происходит, и продолжение траха для меня желанно и сладостно. С благодарностью отпускаю «плохие» мысли. Я снова здесь с Катей.

Думаю, у неё был множественный оргазм, хотя почти ничего об этом явлении природы не знаю, утверждать не берусь. После очередного сотрясения Катиного тела, сопровождаемого громкими прерывистыми «А!» и судорожными возвратно-поступательными движениями, до конца вжимающими мой член вглубь себя, она останавливается. Медленно качает попой, ещё оставаясь на члене, немного играет мышцами влагалища, вертится, как будто ощупывает член внутренностями.
Медленно отстраняется от меня, поднимается. Целует и шепчет: «Спасибо».

Без стука открывается дверь: заспанный гость в приступе сушняка ищет кухню, её действительно сложно найти в темноте коридора. Таращится на прекрасную Катю. Потом на Свету под одеялом. Потом на меня вопросительно. Я говорю ему довольно грубо:
— Кухня направо, чего тебе ещё?
— Возьми в рот? — Предлагает он Кате.

Катя, обнимая меня, говорит в шутливой манере, вот только не факт, что гость уловил эту шутку:
— Въеби ему, а?
Гость поспешно уходит по коридору, забыв закрыть дверь.

И тут же в комнату вваливается заспанный именинник:
— Слушайте, ну невозможно же спать.
И уже обращаясь ко мне:
— Это у меня день рождения, а не у тебя.
Снова к Кате:
— Спасибо, что сняла мою футболку. Катюш! Где твоя женская интуиция? Этот человек, — показывает на меня, — обманет тебя и бросит. Я смотрел на тебя весь вечер, а он два года встречается с Ольгой Петуховой.

Бессовестная ложь это всё. К тому же, его день рождения давно прошёл. Но пока не реагирую никак. Интересно, что дальше будет.
А он подходит и обнимает голую Катю.
И я ясно вижу, что ей это нравится.
«Вот же блядская сущность», — восторженно думаю про себя я, и понимаю, что мне совершенно расхотелось кончать. Дважды помешали, а тут ещё вид практически голого друга. Пнуть его посильнее под зад — это я с удовольствием, а кончать — извините.

— Я спать пойду, — говорю им, надеваю трусы и выхожу из комнаты. И понимаю, что мне некуда идти спать. Спальное место для меня не предусмотрено. Я готовил операцию штурма Катиной спальни в то время, когда гости делили спальные места.
Возвращаюсь в комнату, чтобы взять одеяло из шкафа. Катя с другом стоят посередине комнаты. Друг заворожённо щупает её грудь, почти так же, как это только что делал я. И Катя при этом улыбается так замечательно. Загадочная женская душа.
Что-то во мне происходит, шумит и противоборствует. Очень противоречивые чувства.
Встаю на табуретку, достаю одеяло.
Так, с одеялом в руках, неловко обнимаю в последний раз Катю сзади.
Целую в ушко и натыкаюсь лбом на голову друга.

— Останься, — не очень уверенно говорит Катя.
— Спасибо. Ты развлеки его хорошенько, день рождения всё-таки, — мне интересна её реакция на мои провокационные слова. Но реакции совсем никакой нет. Лишь слегка выгибает попу ко мне.
— Иди, иди, спи уже, — торопится друг.
Выхожу, наощупь бреду в сторону зала, свёрнутое одеяло в руках.
Проснулся утром одним из первых и поехал домой, ни с кем не общаясь.

Друг потом долго восторженно вспоминал Катю, говорил, что они ещё после этого встречались не раз. Это могло быть правдой.
Я больше не виделся с Катей. Со Светой мои отношения совершенно не изменились. Через какое-то время она пропала совсем, а я даже ни у кого не поинтересовался, куда. Только через пять лет случайно узнал, что она живёт с мужем в другой стране.