Кладбище по пути к дому

Заказали дорожку и отправились в боулинг после работы. Просто так. Надоело всё — пора отдохнуть. Юноши-девушки распределились по трём дорожкам и два часа азартно кидали шары. Время вышло, переместились за столики, чтобы продолжить вечер. Коктейли заказывались в огромном количестве.

Обращаю внимание на соседний столик, где девушка-коллега (на 9 лет младше меня) сидит в окружении сразу троих мужчин. Она мне нравится, вот в чём беда. А они её спаивают. А она, довольная, спаивается радостно. То шепнёт что-то на ухо мужчине слева, то схватит за рукав мужчину справа, то выпьет очередной коктейль на брудершафт с мужчиной, сидящим напротив.

За моим столиком тоже весело. Восемь женщин. Красивых и молодых. А мужчин всего двое, я и ещё один, пришлый. Жалею, что сразу не сдвинули все столы. Потому что весело всем, кроме меня: я на соседнем столе уже все глаза оставил.

Выхожу покурить и подумать. И думаю, собственно, что тут думать? :) Пан или пропал.

Подхожу к девушке-коллеге сзади, со стороны спины, и кладу ей руки на плечи.

— Эй, ты что, не видишь, мы тут общаемся! — Грозно говорит мне один мой коллега-мужчина.

— Леонид, отвали! — Говорит другой.

Третий ничего не говорит, улыбается. Знает меня. Догадывается о моих чувствах к Оле.

Оля откидывает голову назад ко мне.

— Я пришёл, чтобы тебя спасти, — кричу я ей на ухо.

— От кого?

— От них.

— Что ты хочешь сделать?

Беру её за руки и перетягиваю к себе, через спинку кожаного дивана:

— Пошли. Где твой номерок?

Держу её крепко за талию. Не так крепко, чтобы совсем не вырваться, если бы ей вдруг этого захотелось. Но пытаюсь играть в подчинение. Отдаёт номерок. Мужики за столом кричат что-то. Уже слишком «хорошие», чтобы всерьёз опасаться их. Но какой-то осадок…

— Скажи им, что ты вернёшься сейчас.

Поворачивается и кричит:

— Я сейчас вернусь!

Мужики успокаиваются, разливают ром по бокалам. Вывожу Олю к гардеробу. Очередь там большая, но перед самым окошком вижу девушку, с которой встречался когда-то. Шанс упускать нельзя:

— Привет! Выручай! — Протягиваю ей два номерка.

— О, привет! — Номерки не берёт, я протягиваю их прямо в окно гардероба. — Твоя девушка?

— Да, — говорю, — мы уходим, спешим.

— Да куда вы спешите-то? Рано же ещё совсем…

Забираю одежду и помогаю одеться Оле. Секунд десять — и мы, помахав на прощание моей бывшей, выбегаем на улицу. На мороз.

— Для чего ты меня от них увёл?

— Приступ ревности. Извини.

— Валентин мне сказал, что готов дать мне много денег, если я соглашусь поехать к нему, представляешь?

— Старый блядун. А что говорил Михаил Иванович?

— Он — ничего. Руку поцеловал.

— Мне показалось или ты была готова уйти с Валентином?

— Мне как бы… скучно… Но не готова. Тебе показалось, наверное.

— Я, пожалуй, тебя провожу. До дома.

— Тогда пошли пешком?

Показывает дорогу. Идём обнявшись. Скользко. Зима. Идти далеко. Хорошо.

— Не могу спокойно смотреть, как они ухаживают за тобой. Всё понимаю, а смотреть не могу.

— Почему же?

— Ты мне нравишься. Нравилась мне всегда.

Останавливаю её и целую.

— Ты мне тоже. Даже больше. Встречаюсь с другими, а думаю о тебе.

— Это невероятно.

Целую её ещё. В губы, в шею, в ушко, опять в губы. Руками сжимаю сначала руки, потом твердые половинки попы под пуховиком.

— Я хочу тебя.

— Это неожиданно как-то. У меня сейчас дома все.

— Я хочу тебя здесь и сейчас.

Увожу её с тротуара в сторону. Школа или детский сад? — Не важно, ведь за забором деревья, кусты, фонарей нет.

— Это кладбище, — говорит она.

Кладбище так кладбище. Перебрасываю её через забор и перелезаю следом. Проваливаемся в сугроб.

— Правда, что ли? Совсем не знаю этот район.

Вокруг темнота — друг молодёжи. Целуемся долго и страстно. Забираюсь к ней в трусики, нахожу пальцем клитор. Очень влажно там.

— Ты когда-нибудь занималась сексом на кладбище?

— Как-то не приходилось.

Спускаю свои штаны, приподнимаю куртку, достаю член, вкладываю ей в руку. Садится на корточки и сосёт, а я управляю её головой. Как давно я об этом мечтал.

Поднимаю к себе. Снова целуемся. Член на морозе как током прошибает.

Стаскиваю с неё штаны и трусы вниз, разворачиваю попой к себе и вставляю.

— Ой-ой-ой, холодно!!!

— Сейчас согреется.

Трахаю нежно, но сильно, до конца и обратно. Несколько раз выскочил член, пока я приноровился.

Начинает подмахивать мне, стонет, ищет, за что бы схватиться руками. Беру её руки в свои и сжимаю, придерживаю её на весу.

— Потеплело?

— Угу, ммм…

Удивительно действует контраст внутреннего тепла и наружного холода. Яркие ощущения накрывают волнами.

— Можно кончить в тебя?

— Нет, нет, не надо, пожалуйста, — а сама ускоряет темп, яростно насаживаясь на мой член.

Пытаюсь немного от процесса отвлечься, чтобы раньше времени не отстреляться. Оглядываюсь вокруг и вижу могилы. Кажется, должно было полегчать, но обстановка только заводит ещё сильнее.

— Слушай, тут могилы вокруг…

— А-а-а… — Оля судорожно извивается, мы опускаемся с ней в сугроб, я сверху, и ещё продолжаю трахать её несколько минут со спины, обнимая.

— Подними голову, — на коленях подползаю к ней, пристраиваюсь членом ко рту.

Становлюсь на четвереньки и, оглядываясь на могилы, с минуту трахаю её ротик, кончаю в него.

Кашляет:

— Много-то как! — Поднимается, достаёт из сумки салфетку. — Ты когда в последний раз делал это с женой?

— В прошлом месяце.

— Всё так плохо?

— Да нет, почему же, наоборот хорошо… просто… как-то нет времени.

Поднимаемся, отряхиваем одежду. Вытираю член заботливо предложенной салфеткой. Вычищаю снег из ботинок.

Обратно тем же путём. Всё-таки провожаю до дома, как и было задумано.

На прощание долгий и сладкий поцелуй. Хочется повторить всё здесь, в её подъезде. Но времени уже много. Меня должны были дома хватиться. Смотрю в телефон: три пропущенных вызова — не услышал, на кладбище-то.

— Ладно, до понедельника.

Собственно, этим история и закончилась. В понедельник мы ещё опускали стыдливо глаза, а во вторник всё стало как прежде. У неё парень, у меня жена.

Но иногда, когда едем с ней в лифте вдвоём, успеваем обняться. И от этого хорошо и тепло на душе.