Асиенда сеньора Мендозы > --- > Лера

Лера


9 января 2017. Разместил: Anat
ЛЕРА (театральное)
Посвящается РЕАЛИСТУ
вдохновившему меня на написание
рассказов о Театре

Когда я приехал работать в Театр Лера уже там работала. Играла не всегда героинь, но красивых и представительных женщин, соблазнительниц.

32 года, натуральная блондинка (убедился впоследствии),с меня ростом, фигуристая, но не худая.
Красивое лицо: прямой нос, голубые глаза, всегда подрисованные. Губы свои она подкрашивала светлой перламутровой помадой . Яркая помада делала её лицо вульгарным, настолько чувственно очерченным был рот. Кожа была настолько белой, ухоженной, что просто светилась. Волосы в обычной жизни (не на сцене) она убирала в клубок, при этом оставались очаровательные кудряшки у шеи, на лбу . Уши были маленькие и такой совершенной формы, что с них можно было бы рисовать узоры и раковины Рококо Они, даже если специально не разглядывать , неуловимым образом дополняли внешность, делая её особенной. Голову носила высоко. Прямая спина никогда не опиралась на спинку стула . Лера не была столичной штучкой - где то с Волги. Играла в провинциальных театрах уровня нашего Республиканского.

На первые роли её не допускала наша Прима , (Нина Алексеевна, но о ней речь отдельно, если до этого дойдет. Собственно под Приму строился репертуар.

Так продолжим о Лере. У неё был муж, актер Кожумовский (фамилии чуть чуть перевираю) внешне неотразимый красавец 190-195, с волной светлорусых волос на лбу, крепок и могуч. Ну что сказать – выпивал он в среднем по две- три бутылки водки в день и внешне не был пьян.

Правда и роли у него были не ахти. Например играть предводителя индейского племени, то есть просидеть на троне весь спектакль, подавая отдельные реплики, можно было и после вливания в глотку поллитры, а он именно так и пил. Пишу о нём подробно, потому что сыграет свою роль в рассказе)

Героиня наша замужем, но многие хотели бы подбить к ней клинья . Хоть и не хотели связываться с её законным. Сама она вела себя достойно. Любила повеселиться в компании, пококетничать. Иногда многообещающе улыбалась. Но сплетен о ней не было. Нашему Главному Лера так и не дала, хоть и дразнила. То есть дала, но уже потом, в Москве, когда ушла из театра. Просто из интереса. У неё уже был другой театр и она от БВ никак не зависела. Знаю это и от неё: “хотела проверить такой ли уж БВ крутой мужик, каким себя представляет». И от него,( по его привычке поверять мне свои похождения). Правда на сей раз он не оказался героем.. Она тоже была разочарована. Так что их показания совпали.

С Лерой у нас были теплые отношения. С подтекстом..Улыбались друг другу . Разговаривали. Многое доверяли. Она часто заходила в местерскую поболтать. Я , очарованный её красотой, предложил нарисовать её, что и сделал: небольшой, в поллиста портрет сангиной. Получилось похоже и мило. Но она сказала что домой портрет не возьмёт, так как муж его порвет. Ревнивый, он всегда её подозревал. А портрет –это больше чем просто внимание...

- Пусть висит у тебя. А я буду заходить и любоваться..
( Вообще портреты - это была моя фишка знакомиться с понравившимися девушками. Особенно в студенческие годы.

Подойдешь к незнакомке и говоришь типа: мне очень хочется нарисовать вас. И начинаешь перечислять достоинства её лица или фигуры. Часто срабатывало.)


***


Отношения у Леры с мужем были не ахти из-за его пьянства. Пропивал свою зарплату и старался и от неё урвать. При этом трахальщик он был неутомимый. Ебал жену каждую ночь, ночь напролет. Однажды она ,в шоке от произошедшего прошедшей ночью у них дома, взволнованно рассказывает:
- Представляешь, осталась переночевать у нас в квартире (однокомнатной) подруга Маша.

Постелили ей на полу в нашей комнате (а больше негде). Ужинали, выпили... Легли спать. Свет погасили. Он, как обычно, взгромоздился на меня и трахает. Подруга вроде спит, правда ворочается.
В общем ебёт он меня , но часто смотрит на ворочающуюся неподалеку подругу. Вдруг говорит:
- Я к ней пойду.
- Иди, отвечаю..

Встаёт он с постели и идет к Маше. Возня какая то, слышу разговоры, ругань.
Подруга, видать со сна,обомлевши и поняв, наконец, что происходит, прогнала его. Ещё бы: от родной жены к ней перебрался. Прямо на глазах у жены.

И возвращается наш герой в законную постель, одеяло откидывает и собирается лечь...
Лера , согнув, как пружину, ногу, изо всей силы врезала ему в лицо...
Вой, скандал, крики..Пол ночи ругались. Не знаю уж как там подруга, но Лера в ярости стала выгонять его:
-Что бы ноги твоей больше здесь не было, казёл, ничтожество! Убирайся из дома! На развод подаю!
Ну и всяко разно...

Не помню точно как там дальше сложилось... Он где то переночевал, морда у него была с большим фингалом. А потом быстро собрался и поехал с небольшим спектаклем-сказкой на гастроли по местным точкам.


***


И Лера пригласила меня, кому давно симпатизировала. Муж, если он ещё муж, на гастролях.
Правда близко, по республике, но всё равно где то час- полтора лёту на местных авиалиниях.

Страшно было жуть! Обоим. К примеру если дверь закрыта на ключ и Ему быстро не открывают, то он выбивает дверь одним ударом плеча. Стали думать – что делать если он неожиданно вернётся?

Лера жила на пятом, верхнем этаже. А прямо под ними жила молодая семья – пара, которые симпатизировали Лере и не очень Кожумовскому. Из-за его постоянных пьяных скандалов.

Пошла она к ним, объяснила ситуацию: если муж нагрянет, то мой друг к вам с нашего балкона на верёвке спустится. Всего один этаж... Примете? Те согласились. Репетировать этот трюк я не стал, но веревку мы привязали и спустили к соседям на балкон.


***

Пришёл я к ней первый раз после спектакля, в котором она была занята, поздним вечером. Конечно с внутренним трепетом от предстоящей встречи с этой красавицей, которую вожделел.
И с которой у нас была взаимная теплота, симпатия. Это нельзя назвать любовью, но достаточно близкими мы себя ощущали. Оба хотели воплотить , наконец, наши давнишние мечты в отношении друг друга. Хоть я и не помню были ли у нас до первой встречи поцелуи, объятия, лазания в бюстгалтер или под юбку. Вроде нет. А может?...Не помню.

Но я , как художник, в том числе и костюмов, часто видел её в примерочной, когда шили для неё костюмы. Костюмы могли состоять не только из платьев, но и из деталей нижнего белья, которые могли быть видны или специально использованы по роли. Так что в неглиже я её видел , потому и вожделел . Хоть вида и не показывал. Не положено.

Из подробностей секса тоже остались лишь какие то отрывки.

Помню как тогда, вернувшись со спектакля, мы что то ели и выпивали. Лера пошла в ванную снимать с себя остатки грима, принять душ. Вышла оттуда в коротеньком халатике .. Уже совсем другая женщина, не актриса, готовая к ласкам и к сексу: кожа бархатная светится, халатик почти ничего не прикрывает, полы опадают в стороны, когда она, положив ногу на ногу, присела на стул в кухне, что бы выпить ещё рюмку. Она не была пьяная, просто навеселе и для расслабухи: всё же новый мужчина. Из комнаты доносились звуки проигрывателя, типа песни Ободзинского «Эти глаза напротив»... Всё это трогало душу и, казалось, что да: мы с ней два существа, созданные друг для друга, для любви...

Мы ебались с упоением, отдавались друг другу всей силой молодых душ и тел.
Запомнилось: во время ласк я иногда отстранялся от неё, лежащей на спине, что бы рассмотреть и насладиться визуально её телом. Она очень, ну очень, напоминала женщин Ренуара: полноватых но не жирных. Кожа её переливалась жемчужными, голубоватыми и розоватыми оттенками.

Ноги её раздвинуты. Я стою на коленях между её ног и оглаживаю животик, бедра и , трогаю лобок в пушистых светлых волосиках. Двумя руками раздвигаю её половые губы и вижу розовое, влажное влагалище. Такого изумительного цвета я никогда не видел. Ни до , ни после. Поэтому и запомнилось. Я её обцеловывал – бедра,животик, лобок и пизду...Но мне в голову не пришло лизать. Я не знал таких желаний.

Проводя ночи вместе мы , конечно, делали перерывы между соитиями. Музыка звучала. Мы, отдышавшись, попив чаю или вина, танцевали. Голыми. При свете настольной лампы. Мягкий приятный полумрак. В комнате у Леры стояло трюмо с большими зеркалами во весь рост. И мне нравилось то, что в них отражалось.. Лера тоже смотрела и была к себе строга) Всё ей мнились лишние килограммы...


***


Так прошло 10 дней. Я почти каждую ночь проводил у Леры, сбиваясь с ног. Почти бессоные ночи.
Именно тогда я узнал многие подробности её биографии. Рассказывала о своём непростом детстве в глубинке и как стала актрисой. О дочке, о замужестве...

Лере тоже нравилось трахаться много и долго. Но на работу надо идти каждое утро. И работать много. Нигде не подавать вида, что не спал – начнутся лишние вопросы. Особенно от проницательного Главрежа.
Надо сказать, что БВ тоже имел виды на Леру. Но она ему не давала. Ревновал Леру ко мне (как собака на сене) но ничего не знал конкретно о наших с ней отношениях. И не узнал. Даже когда через год рассказывал мне о произшедшем меж ними эпизоде. Я своё всё равно не стал рассказывать.


***


Приближалось предполагаемое время возвращения её мужа с гастролей. Встречаться становилось всё стрёмнее.. Кроме того у Леры начались «праздничные дни».
Мы всё же решились ещё раз встретиться.
Провели ночь вместе. Тампонов тогда не было... вата и прокладки...
Утром, с трудом проснувшись, побежали в театр. У неё была утреняя репетиция и, запихав свои трусы, тряпочки и испачканные полотенца под подушку, она убежала на работу...


***


На работе стало известно, что гастрольная труппа вернулась. То есть прилетел и Кожумовский...
Дома жену не застал, но сразу полез проверять постель и обнаружил следы Лериной менструации в разных местах и бесспорные следы под подушкой.
Леру в этот день я больше не видел, но следующим утром она мне рассказала про новый скандал
и про Его главную обиду и претензию:
- Когда месячные ты даже мне не даёшь! Как ты могла? Кто это был? Скажи, скажи сука! Я всё равно его найду!
В общем, говорит Лера, он в бешенстве, но ничего конкретно не знает...


***


Уже не помню в этот же день или на следующий приходит Кожумовский ко мне в кабинет , приспособленный из гримуборной . Кабинет с трудом вместил его фигуру .Знакомый вихрастый чуб на красивом по мужски лице, на губах улыбка, в светлых глазах –злость.
-Привет
-Привет. Как гастроли прошли?

Он садится на стул , оглядывает стены , на котоорых рисунки и эскизы спектаклей. Натыкается глазами на прикнопленный ,среди прочего, к стене, рисунок Леры.
Задержал взгляд на рисунке, хмыкнул, сорвал рисунок и театрально порвал его в клочки: сначала пополам, потом вчетверо ну и на мелкие кусочки. Нифига себе наглость!

- Ты чего, возмущаюсь я?
- А так, не понравилось мне. И с ещё с более мерзкой улыбочкой смотрит мне в глаза.

Ну, думаю, сейчас бить начнет. Но глаза не опускаю, стараюсь вести себя достойно. Смотрю тоже со злостью. Думаю – знает он что то, догадывается, или пришел на испуг брать?

Не стал он меня бить, но выспрашивал, всякие каверзные вопросы задавал. Выкурил за время «допроса» полпачки Беломора. Так ничего и не добившись, пообещал, что разберётся..


***


В общем историю про Леру я вам рассказал.

В послесловии могу добавить, что Лера контракт с этим театром не продлила, а списалась с другим театром: Дальневосточного Ордена Красного Знамени театра Армии и Флота и стала работать там. Без Кожумовского. Когда она заявила об уходе, её вызвал к себе в кабинет замминистра культуры Республики Ботиков, курирующий театры.

Крупный такой человек местной национальности, сластолюбец. Из-за своего большого живота он сидел на всяких заседаниях в своём темносинем костюме и при галстуке, широко раздвинув колени и живот его помещался между ног. Из под манжетов брюк видны кальсоны.

Лера рассказывала, что на приёме он сидел в кресле у своего министерского стола. Предложил ей сесть напротив и попросил её рУки. Своими ладонями накрыл её ладони. И стал уговаривать её остаться. Обещал что даст ей новую двухкомнатную квартиру (а в те годы это значило немало) . Обещал ведущие роли и особое положение в театре... Но Лера была непреклонна. От предложения брезгливо отказалась (понятно, что за квартиру и «особое положение» нужно будет расплачиваться). Потом рассказывала мне возмущенно – какие непорядочные и недостойные люди в руководстве.

Когда же я открывал рот, типа «не уезжай», она в гневе спрашивала меня:
-Может мне дать Ботикову? Тогда и квартира будет, где нам с тобой жить!
Она тоже привязалась ко мне и злилась, что я не предложил ей объеединиться...


***


Мы с ней какое то время переписывались. В новом театре ей сразу дали ведущую роль в модной в те годы пьесе «Барабанщица», где героиня, сочувствующая революции, должна была танцевать стриптиз на столе в обществе пьяных белых офицеров! И она писала мне: Анатик, нарисуй для меня этот костюм. Ну ты же знаешь моё тело !

Переписка постепенно заглохла и Лерочка потерялась в вихре жизни..