А на площадке практически одни девушки. Пару уркаганов прыгают, но пьяные в хлам. Тут одна блондиночка, причём, сучка, выше меня головы на две, начинает со мной пританцовывать. Песня кончается - следующий медляк. Все тёлки ныряют к своим столам, а мне ничего не остаётся как пригласить "монро" на танец. Танцуем. Руки на бёдрах. Я не танцую, ребята, я её ибу. Она в моих руках и двигается в такт со моной... нет! Мы всё таки танцуем...

… второй год отряд Мендозян брёл по сожжённой войной земле, пытаясь догнать своих. Продовольствие и вода давно уже кончились, а фронт видимо отодвинулся далеко на восток. Никто не мог сказать сколько ещё предстоит идти…

Штормило что-то в этот раз в вагоне непадецки. Держась за поручни, и видя впереди себя только тлеющую папироску, я еле-еле докурил, и с трудом добрался до своих «коллег». Отворив дверь, я обомлел. Три апездела прижались в кучу и шесть отрезвевших глаз смотрели с неподдельным ужасом то на меня, то на фотографию, которая лежала на раскрытом рюкзаке покойного.