Не знаю, кто умер раньше – раб в нем, или Госпожа во мне. Но в один прекрасный момент он отважился взглянуть мне в глаза, а я заставила его поцеловать себя в губы. Он, столько раз лизавший мой клитор, знавший наизусть все мое тело, дернулся от этого поцелуя сильнее, чем от плетки, от электрического тока. В глазах его был такой дикий испуг, что мне на миг показалось, что он умрет сейчас в моих руках от разрыва сердца. Я успокаивала его как ребенка… Слабого, беззащитного, вмиг лишившегося своей святой веры. Его Госпожа стала превращаться в обычную женщину. В женщину, которую он начал любить.
