Асиенда сеньора Мендозы > --- > Попутчики

Попутчики


20 марта 2007. Разместил: Babay
Я ехал в поезде, который уносил меня на Юг. Время, когда страна Совковия еще не распалась на десяток мелких княжеств-государств, когда поезда отправлялись по расписанию, а прибывали - как хотели. Когда еще можно было попасть за незаконное обращение с валютой, когда еще сам подскакивал с кровати, просыпаясь от воспоминаний об армии.

Спешил на поезд, тк не рассчитал со временем. Запас на быстроту перемещения метрополитеном безжалостно таял. Все меня бесило! И задерживающийся на секунды с прибытием состав подземки, и толпы народа, врывающийся в распахнутые двери вагонов на кольцевой ветке, и медленно ползучие тени в безвоздушном пространстве подземных переходов. Я опаздывал и ничего не мог с этим поделать.

Волей огромного везения успел влететь в вагон поезда, который после секундного размышления лязгнул сцепками, качнулся всеми своими пружинами и нехотя стал оставлять перрон Казанского вокзала.

Москва летом ужасна. Все представления о рынке были только связаны с названием Лужа, она же «Лужники». Рынок кондиционеров не был даже сформирован в мозгах будущих русских олигархов, а тем более и в бизнес-планах мировых гигантов-производителей, ассоциирующиеся у народонаселения по названиям с японскими самураями.

Купейный вагон. Он принял меня в объятия, взмыленного, разгоряченного, с пересохшими губами. Гримаса лица была усеяна разнокалиберными каплями пота. Я был мокрый, и, соответственно, только одно желание присутствовало в моей мало соображающей голове, желание напиться водой.

Зайдя в свое купе, окинул взглядом его свободные полки, бросив небрежно свою сумку на ту, что по бирке точно соответствовала номеру в билете. Все! Плюхнулся на сидушку в коричневом дермантине! Кроме меня, в купе еще присутствовал стесненный воздух. Вперемежку с запахом угля, от скрученных матрацов, шерстяных одеял он передавал узнаваемый кайф начинающейся поездки. Оставалось ждать посещения проводника и приходу моих будущих попутчиков. С последними - всегда волнительный момент. Всегда есть огромное желание, что если не в моем, тогда пусть в соседнем купе, хоть в этом вагоне поедет Она!

Пока пришла проводница, успел немного утолить жажду из собственных запасов. Дама в форме и «крылышками на колесах» в синих петлицах присела рядом. Дежурное требование о предоставлении билета. Краткая информация о том, что и сколько стоит, во сколько буду разбужен и что мелкой сдачи на постель нет. Меня удивлял всегда вопрос – когда ехать нужно в ночь спрашивали, а буду ли брать постель? И всегда отвечал – что спать стоя, как лошадь, я не умею!

Москва проплывала за причудливой белизной дырявых занавесок. Все как обычно. Дома, дороги, гаражи, завод «Молот и Наковальня». Люди, стоящие на перронах в ожидании электричек.

Пора было разбирать сумку, переодеваться, одним словом пытаться приспособиться к поездке. Поезд раскачивался и набирал скорость. Одним движением рук пытаюсь приоткрыть окно. Забито, заколочено, заржавело.

Далее начинался дежурный осмотр месторасположения и работы туалетов, а заодно рекогносцировка территории по определению лиц женского пола молодого возраста. Заодно необходимо было открыть окно в коридоре, напротив моего купе, чтобы создать движение воздуха. Задача по моему обживанию была выполнена. Регулярное посещение туалета с полотенцем, которое набиралось водой, отжималось и стало спасительницей в этой поездке длительностью в 25 часов, помогало в проведении начинающего ненавязчивого досуга.

Застелив свою верхнюю полку, лег отдохнуть. Надо было перележать послеобеденное неистовство Солнца. Заснуть не удалось, поэтому пачка центральных газет помогла потерять зависимость от борьбы со временем.

На первой же станции, где мы стояли больше пяти минут, произошло движение по вагону. Стали подсаживаться мои попутчики. В мыслях начался процесс ожидания и исполнения моего желания. И….. Появляется огромная морда, огромной овчарки! Я опешил. И тут же
за ней вваливается целая делегация из молодого человека крупной и накаченной комплекции и заискивающей, уже знакомой проводницы. Начинаю соображать, что проводница просит от меня сущий пустяк – разрешить молодому человеку ехать со своим ушастым чудом в одном (моем!!!) купе. Выдуманное мною брюнеточное счастье разбилось.

Его зовут «Алый». Огромная немецкая овчарка. Язык ярко алый и постоянно болтается между головой и полом. Дыхание быстрое и прерывистое. Бедное животное!

Давай знакомится – Димон! И рука потянулась в мою сторону. – Бабай!- ответил я уже своим жестом. Кисти сцепились в жестком захвате. Силен Димон!
- Да не в обиде я, не в обиде за соседство с собакой! – раз сто ответил на простой его вопрос.

Димон первым делом принес Алому миску с водой. Собака жадно принялась вылакивать своим языком-лопатой спасительную воду. Половина дорожки купе стало напоминать, что здесь только что явно кто мылся.

Сосед расположился на нижней полке, Алый на самой нижней и блатной – на коврике у входа. Так и ехали дальше. Я лежал и читал, не проявляя никакого интереса к своим попутчикам. Точно такое же отношение проявляли попутчики и ко мне. Поезд мчался, а вечер неумолимо захватывал окружающее пространство, подавая признаком надвигающейся вечерней зари.

Нижняя полка стала готовиться к ужину. Зашуршали газеты, пакеты. Запахло котлетами, еще чем-то. Комок в моем горле подкатывал от учуенного запаха снеди. Борьба с голодом. Не скажу, что я ехал пустым, но кушать в одном купе без присутствия дамы не добавляло к огромному желанию дополнительных стимулов. Дешевые мои понты готовы были закончится. На очередное от Димона – Ну все таки, мож присоеденишься? – ответил категоричным согласием и стал спускаться.

Вода – да! Ну вот водка! Пить и в жару! Столько заикался для себя! Достаю свой, заботливо приготовленный женскими ручками, прожиточный максимум. Курочка, яйца, помидорки-огурчики, картошечка. Стол, накрытый от Димона, уже представлял и предполагал, что пить надо будет много. Еще и я своим запасом утвердил, что пить будем долго, до конца и до братанья.

Димон. Афганец-спецназовец. Бизнес- контролирует ввоз пива в его город. Ехал к маме. Давно не был. Алый служил с ним и прошел ВСЕ! Они не просто друзья – что то большее!
Так началась история этой поездки - после первой и теплой, до дна. Руки спасались от еды тем, что их спасали дежурные салфетки, мое мокрое полотенце. Пошли рассказы про службу. Про то, как мы духов и духи нас. Далее за погибших и не вернувшихся. Все дежурно. Старался не набраться, ибо водка в жару очень коварна. Очень!

…Ты понимаешь? Ну люблю я ее! Люблю безумно! Готов все положить к ее ногам, но вот такие разговоры не мог ей простить! – очередная тема разговора застолбилась этим утверждением от Димона.

…Она его очень любила. Он ее безумно любил. Сначала школа, потом его служба. Он ушел и не тронул ее. Любил и оставил на потом, получить и окунуться сполна, когда вернется. Она ждала его. Ждала, как девочка в счастливых романах. Огонь, сон в обнимку со смертью, завывания муаддинов только добавляли ему желания вырваться из этого исчадия. И он вырвался. Далее безумная и красивая свадьба. Она лишилась девственности и стала его тенью. Он был мудрее и опытнее. И свой опыт красиво передавал своей молодой жене. Опыт умения любить мужчину. Любить его тело, его желания. Уменье не стыдиться и не скрывать свои желания. Счастье заполняло их дом, который отдал молодым свёкр.

… Я лежал на полке и муть, которая образовалась в моем желудке от трудноконтролируемого процесса уменьшения водочного запаса, не давала мне заснуть. Ну а больше всего от того, что я перебирал и осмысливал в голове рассказанное Димоном. Эта была фантастика, в которую было бы трудно поверить. И тем не менее ЭТО было на самом деле!

Мое заснувшее тело разбудил окрик в коридоре вагона. Мы где-то остановились. Уже была ночь. – Эй! Чья собака? Уберите собаку!
Повернулся на бок и увидел с высоты верхней полки, что Алый лежит в купе, его голова не помещалась, а поэтому страшная пасть с языком находилась целиком в том пространстве, где должны были пройти новые пассажиры. – Уберите собаку!
Димон скомандовал. Алый поднялся и присел на свой хвост, показывая, кто для него хозяин слова. Люди быстренько просеменили в проеме. Рассмешило! Вода немного спасла от мучающей жажды. Хорошо, что с нами едет собака. Открыли купе на ночь под ответственность Алого…

…- Дима! Дима! Понимаешь – он не дает мне покоя! Он приходит ко мне ночью и ложится рядом со мной. С одной стороны ты – с другой он! И я боюсь его! Он мне страшен и страшно к нему повернуться! – пыталась Она найти поддержку, но всегда натыкалась на непонимание, на осознание того, что у кого то едет крыша.

В следующий раз, в следующем рассказе Она пыталась ему сказать, что он лезет к ней и с одной целью. Он хотел Ее! Ни обращение к доктору, ни таблетки, не приход бабки с вениками и чесноком не спасало ее от этого наваждения. Он замкнулся в себе. Раздражало все. Стала уже раздражать и Она. И после очередной ее просьбы в спасении не сдержался, поднял руку…

…Димон налил в стакан. Жидкость быстро захватила стеклянную емкость до четверти.
– Бабай! А что я должен был думать после услышанных рассказов?
- Не знаю, Димон! Трудно и мне поверить! – проворочал я языком.

…- Дима! Дима! - она растормошила его. Вытолкала из хорошего сна. – Ну что? Опять? – недовольство набирало обороты. – Дима! Понимаешь, я не смогла. Я отдалась ему! – Она забилась в истерике. – Он снова ко мне пришел! Своей недюжей силой и мохнатыми ручищами не дал мне ни шанса! – рыдая в захлеб, глубокой ночью, несла свою очередную чушь. Хлесткая пощщечина. Еще больше слез и обиды. Он ушел на кухню. Курить. Утро начиналось обыденно, но не для них.

Собрав после тяжелого и бессловесного завтрака ее вещи, позвонил теще. Потом попросил друга. Все равно мотается в ту сторону. Машина хоть и «Камаз», но ехать не долго, минут тридцать. Да и кабина просторная. Пусть побудет у мамы.

…- Бабай! Блять! Он ее трахнул! Отымел! И эта сука даже не сопротивлялась!
- Слышь, Димон! Ты это! Харош! За ноги не держал, поэтому че напраслину гнать?

…Машина, выдав струю копоти, медленно тронулась. Она сидела посередине, зажатая с левой стороны его другом, а с правой – каким-то экспедитором, не доверивший получать груз самостоятельно, без присмотра. Так втроем и покатили.

- Бабай! Наливай по новой!

Он потерял покой, пока сам, не переборов свое гордое «я», набрал номер тещи. – Еще не приехала! Не знаю, что и думать! – ответили Димону из трубки.

Подъезжая к месту, где скопилась огромная вереница машин, рядом с обочиной, в проблесках гаишных машин и скорых стояла огромная покореженная, сдавленная страшным ударом куча железа, состоявшая из двух хвостов грузовиков. Он потерял от увиденного способность говорить. Вид знакомого борта говорил, рассеивал все сомнения. Кабины вошли друг в друга не оставляя шансы никому, кто был внутри. На ватных ногах, с криком из горла, Димон пронесся через скопление ментов и зевак. Орал как раненный зверь и пытался порвать сцепившиеся руки медиков.

… Бабай! Наливай! Тебе кажется, что я пиздю? Думаешь, что ты первый такой? – и он, немного порывшись в своих документах, извлек несколько черно-белых фотографий.
- Даа! – уже у меня вырвалось. Это трудно было описать. Увиденное было ужасно и подтверждало услышанное с разных ракурсов.

… Она лежала в машине скорой и двое врачей, перебирая перед ней какими то трубками, не давали подняться и все напоминали о том, что нужно лежать спокойно и не двигаться.
Она была невредима! Трудно было поверить, но даже разбившиеся стекла не нанесли ей мало-мальские порезы лица. Это было не объяснимо!

…Доченька! Моли Бога и свого Спасителя, что так случилось, что Судьба твоя так распорядилась им и тобой! - Димон стоял молча рядом со своей любимой Женщиной и слушал то, что говорила та бабка с чесноком, которая приходила в их дом.
- Он погиб, потому что заслонил тобой тебя от удара! Не подушка тебе почудилась волосатая в тот момент, а твой Спаситель слег тебе на коленки. Поминай его чаще!- лепетала колдунья.

Его любимая тихо плакала. Слезы капали из ее глаз и она ничего не предпринимала, чтобы как то поправить расплывшуюся тушь по щекам. Она плакала не о свалившемся счастье, он плакала от того ощущения, что потеряла что-то близкое и не понятное.

…Бабай! Веришь, но с тех пор, этот домовой больше не приходил во снах ни к ней, не в наш дом. Ни доставал он ее своими наглыми требованиями. Не стало его! И понимаешь, верю теперь во все Это! Верю, что он был в моей жизни, что был секс с моей женщиной и что он погиб за нее, в той страшной катастрофе! Ведь все погибли в обеих машинах! Все, кроме нее!..А я!...Я мог потерять ее! Потерять все! Это я – сука!
- Алый! – собака мгновенно отреагировала, и пара ее умных глаз выразили готовность исполнения любой команды.
Кусок котлеты из руки Хозяина были взяты псом с особой нежностью.