Асиенда сеньора Мендозы > --- > Зимние поцелуи

Зимние поцелуи


10 июля 2007. Разместил: Милена
История эта случилась во время моего пребывания в зимнем санатории. Мне было 13 лет.
Смена наша была длинной - 2 месяца, ноябрь и декабрь.

Санаторий располагался в хвойном лесу, вокруг были огромные и разлапистые сосны. В морозный день чистый запах снега смешивался с запахом хвои, орошая легкие ароматами. От солнца резало глаза, и сугробы переливались миллиардами алмазов в его свете. Вечерами вдоль дорожек зажигались фонари. Территория была достаточно большой – маленький уютный городок, с одно- и двухэтажными деревянными постройками. Также было одно новое кирпичное здание – школа.

Санаторий был многолюдным: в большом деревянном корпусе было около 10 детских спален, там же жили воспитатели, располагался медпункт, комнаты отдыха и кинозал. В комнаты размещали детей приблизительно одного возраста.

В столовую и в школу надо было ходить, недалеко...

В нашей комнате жили, наверное, около 20 девочек. Комната была длинной, выкрашенной светлой краской, напротив двери было окно, вдоль боковых стен стояли в ряд кровати.

Помню, что когда мы ложились спать, то начинали рассказывать разные истории... по большей части страшные, но иногда... некоторые старшие девочки начинали говорить о дружбе и любви с мальчиками.
Обычно этому предшествовали длительные уговоры со стороны младших, всем было жутко интересно знать, как же это... гулять с мальчиком под ручку, ходить в кино на вечерние сеансы, обниматься и даже целоваться.
Даже крохи информации воспринимались с жадностью, долго обсуждались, обрастали невероятными подробностями...

Самой старшей у нас была девочка Наташа. Ей было почти 16. На тот момент у нее был постоянный мальчик, с которым она дружила уже почти 2 года. Ее истории были самыми волнующими и самыми подробными.
В последнее время перед ее отъездом в санаторий они начали целоваться по-настоящему, до этого он просто целовал ее в щеку. Она рассказывала, как они ходили в гости к друзьям, чтобы, закрывшись где-нибудь на кухне или в комнате очень долго обниматься и целоваться. Поведала, что он смешно прикусывал ее нос, когда дразнил.
Иногда он будто невзначай дотрагивался до ее груди. Она признавалась в этом со стеснением (хорошо, что рассказывала она это ночью, а то бы мы могли никогда этого не услышать... наверное, она даже краснела).

Когда нам хотелось слышать что-то романтическое, мы, перед тем как ложиться спать, приходили к нашим рассказчицам и просили какую-нибудь историю. В силу нашей юности, историй этих было очень немного, постепенно они начинали повторяться, но от этого не становились менее интересными.

Мне нравилось слушать. Каждую историю я словно пропускала через призму своих чувств, ощущая желание… Желание того, чтобы со мной произошла такая же история. Хотелось романтических отношений, прикосновений, слов любви (ну или какой-нибудь аналогичной подростковой чуши).

Я оглядывалась вокруг.
Мальчики у нас были младшие... только несколько человек были одного со мной возраста (думаю, не больше 5), старше не было никого.

Поначалу наша жизнь была умеренно-интересной. Наша воспитательница была очень хорошей рассказчицей, и вечерами, на прогулке она радовала нас своими историями. Рассказывала она их долго, в течение нескольких вечеров, с множеством подробностей. Помню одну из ее историй о Тунгусском метеорите.

Во время этих прогулок рядом со мной неизменно оказывался один мальчик, звали его Сережа.
Он был очень худым, ростом с меня. У него были постоянно взъерошенные волосы и цепкие темные глаза.
Вел он себя престранно: просто был рядом, всегда в поле зрения, но никогда не делал попыток заговорить первым, взять меня за руку, но в то же время я чувствовала на себе его взгляд, не отпускающий ни на миг. Однажды я чуть не упала, и вот тогда он моментально оказался рядом, подхватил меня под руку… - в сугроб мы упали вместе. Так состоялось наше знакомство, после которого мы стали друзьями.

Сережка... он был совсем обычным, из толпы я его не выделила бы. Из всех мальчишек, которые были рядом с нами, на него последнего я бы обратила внимание. Но так получилось, что это мое внимание словно и не было нужно ему. Казалось, что он был рад тому, что мог просто гулять со мной рядом.

А я обращала внимание совсем на другого мальчика. Его звали Андрюшка.

Почему-то я не очень хорошо помню, как он выглядел. Восстановить в памяти его лицо спустя столько лет практически невозможно, остался только образ мальчика, милого, круглолицего со вздернутой верхней губой, и еще запомнилась его очаровательная улыбка...
Помню его шапку-ушанку, уши которой висели неровно, одно постоянно топорщилось, что было несколько комично, но в то же время притягивало взгляд. И помню его пальто в крупную клетку, в котором он казался толстым, его варежки, теплые, пуховые... один раз он дал мне их, погреться.

В свою очередь, точно так же, как я не обращала внимания на Сережу, Андрюшка не обращал внимания на меня. Ему нравилась Наташа, которая была на голову выше его. Она вообще была красавицей: кукла с льняными волосами, высокая, очень стройная, с нежным лицом, яркими мягкими губами, тонкими руками с узкими запястьями и красивыми ногтями. Забавно было смотреть, как они разговаривали: Наташа нагибалась к нему, когда он пытался что-то тихо ей сказать. Но, как я уже говорила, она дружила с мальчиком, и начинать никаких других отношений не хотела, хотя было видно, что внимание со стороны Андрюшки ей льстило.
Постепенно, видя, что она не отвечает его ухаживаниям, он стал ей уделять внимания чуть меньше, насколько это было возможно на автономной территории.

К тому же у нас появилось увлечение: театр.
Времени было достаточно, чтобы своими силами поставить на сцене пьесу Оскара Уайльда "Звездный мальчик". Одна учительниц стала нашим режиссером и сценаристом.

Был объявлен конкурс на роли в спектакле.
Я не могла отказать себе в удовольствии принять участие в конкурсе на все роли сразу, поскольку была просто больна театром.
Роль Звездного мальчика не досталась мне по одной простой причине - я не могла долго быть абсолютно серьезной... Мне дали роль Лесного мальчика: некрасивого, но очень доброго, с открытым сердцем, постоянно улыбающегося и не знающего своего физического уродства.

Андрюшка играл злого колдуна.
Наташа и Сережа были зрителями на всех наших репетициях.
Помню, с каким удовольствием я бегала на эти репетиции, а, заглянув в зал, видела глаза ребят, наблюдавших за нашей игрой. Это было так по-взрослому – относиться к игре как к работе, ловить мельчайшие ошибки, импровизировать, обсуждать костюмы и быть безмерно счастливыми в этом маленьком школьном театре.

Это увлечение сплотило нас. Два актера и два зрителя поддерживали друг друга. Мы стали дружной четверкой.
Только иногда Наташа уходила от нас. Она была душой не только нашей компании. Ей были рады везде. В такие моменты мы оставались втроем.

Однажды вечером, после репетиции, когда Наташа уже давно ушла, мы возвращались в спальный корпус. Около него была маленькая беседка. Горели фонари, но район беседки был почти не освещен.
У нас было приподнятое настроение, мы устали, но шутили... Поэтому остались немного посидеть на улице, решив проигнорировать какой-то фильм, который нам полагалось смотреть по телевизору.

Не знаю, чем это было навеяно, но наш разговор шел о поцелуях. Мы представлялись друг другу крутыми спецами по поцелуям, но, как оказалось потом, еще ни у кого из нас не было какого-либо опыта. Каждый из нас бил себя в грудь, говоря, что уже не раз целовался, поэтому все знает и умеет. Никто не ожидал, что этот разговор раззадорит меня, и я предложу… поцеловаться!

Ребята оказались в некотором замешательстве. Было видно, что целоваться чертовски хотелось, но!... как не упасть в грязь лицом, коли наговорил с три короба сказок?

Первым осмелился Сережа.
Его поцелуй оказался где-то возле моего уха, губы были теплыми, немного шершавыми, он сильно сжал их, прикасаясь к моей щеке. Сережа задержался на несколько мгновений и отпрянул, вопросительно глядя на меня.

Этот поцелуй почти не вызвал во мне никаких ощущений, и я сказала об этом.
Помню, что он не обиделся, а посмотрел на меня так, словно выбирая заранее место для следующего поцелуя.
А потом поцеловал в губы, даже задержавшись несколько дольше, чем в первый раз. Мы просто стояли с прижатыми друг к другу губами и не знали, что делать дальше.

Андрюшка, видя наши изыски, осмелел.

Его поцелуй был чрезвычайно мягким и влажным. Губы были нежными, гладкими (возможно и сладкими). Он поцеловал меня куда-то в уголок рта и от этого поцелуя я едва удержалась на ногах, он был ничуть не дольше, чем поцелуй с Сережей, но мне показалось, что время остановилось. Стараясь скрыть свои ощущения, я сказала ему, что так, наверное, корова целует теленка... Эта грубость с моей стороны вызвала только смех. Но я видела, что мои слова задели Андрея. И в отместку он сказал, что теперь я тоже должна их поцеловать! Вот на это я никак не рассчитывала. Ведь поначалу тоже наговорила много о своем «опыте». В итоге, все, что я смогла сделать, это чуть-чуть сжать губы и прикоснуться к щеке, сначала Андрюшки, а потом и Сережи.
По их глазам я видела, что меня освистали...

Не знаю, какие мысли бродили в головах у этих мальчишек тогда, но это приключение было самым ярким нашим воспоминанием, так же как и школьный театр.

За несколько дней до окончания нашей смены, состоялся спектакль.
Примерно за час до его начала, мы собрались вчетвером в маленькой комнатке, взялись за руки, и Сережа с Наташей пожелали нам удачи.

Спектакль, по мнению зрителей, был великолепен. Нас взывали на поклон несколько раз, а потом даже попросили сыграть на бис маленькую сценку.

Из санатория мы уезжали с кучей тетрадных листков, исписанных адресами, телефонами, пожеланиями. С сожалением расставались с друзьями.

С Сережей и Андреем я переписывалась потом несколько лет.