Асиенда сеньора Мендозы > Неформат > Правильный расчет

Правильный расчет


25 августа 2008. Разместил: Болотный Крыс
Нина засиделась у подруги допоздна. Через неделю должна была состояться ее свадьба с Алексеем, и подружки никак не могли наговориться. Уже на сто рядов были обсуждены все вопросы: какое будет платье, сколько машин, какое меню в ресторане, кого пригласить, а кого не стоит. В это раз Нина принесла к подруге фату, купленную только накануне.
-Ой, Нинка, какая же ты красивая будешь, - говорила Света счастливой невесте, крутящейся в фате перед зеркалом.
-Еще бы, я никак дождаться не могу, когда эта последняя неделя перед свадьбой пролетит.
Между тем, на улице стемнело.
-Ой, Светк, мне пора, мама волноваться будет.
-Темно-то как, может такси, вызовем?
-Да ты что, денег и так нет, все на свадьбу вложили. Да и идти то тут всего два шага, через парк и я дома.
-Ну, пойдем, я тебя хоть до парка провожу.
-Да ладно, Свет, что я маленькая, что ли. Через неделю замужней дамой стану.
-Ну, все, тогда пока.

Аккуратно сложив фату в коробку, Нина взяла ее подмышку, и весело постукивая каблучками, побежала домой.

… Эй, маруха, притормози-ка, базар есть. А чё это у нас в коробке? Оба-на, торт наверно.
-Ребята, вы чего? Мне домой надо, меня мама ждет.
-Слышь, Мокрый, ее мама ждет. А вот нас с тобой никто не ждет. Сироты мы с тобой горемычные. Ни Родины, ни флага, ни мамы, ни папы, ни жены.
-Как это жены нет? А вот, нормальная маруха… Слышь, побудь нам немного женой… Причем любящей женой... Обоим сразу…
-Ребята, ну не надо… Пустите…


Изуродованный труп Нины нашли утром в парке, в кустах сирени. Даже бывалые опера поразились, как был изуродован труп. Соски отрезаны, вероятно, ножом, один глаз выколот, вся одежда пропитана кровью. Разорванная фата валялась неподалеку. Эксперты, обследовав ткань, обнаружили на ней следы крови и спермы.

Пятидесятилетний опер капитан Мостовой, которого все уважительно звали Михалыч, покусывая в зубах неизменную спичку, пробормотал:
-Девственницей она была… А они ее, во все дыры…. Суки… Да еще и фатой подтерлись…
Труп был так изуродован, что симпатичную брюнетку Нину не узнал даже жених- Алексей. Голова девушки была совсем седая…

Машина розыска завертелась. Были опрошены собачники, гуляющие в этом парке, они и сообщили, что видели двух парней один из которых, называл другого Мокрый. Пробив по картотеке: очень быстро вычислили что Мокрый - это Мокрецов Виталий Николаевич, ранее неоднократно судимый, недавно освободившийся.

Начальник розыска подполковник Дубенок красиво отрапортовал наверх, что преступление раскрыто, подозреваемый задержан и дело скоро будет передано в суд. За успешное раскрытие дела Начальник управление пообещал Дубенку очередную звездочку на погоны, и солидную премию, но…
Михалыч, у которого Дубенок когда-то проходил стажировку, сказал:
- Торопишься, товарищ подполковник, доказуху собирать надо. Парк еще раз прошерстить, свидетелей побольше найти…
- Да ладно, капитан Мостовой, ты еще меня учить будешь. Я сам лично группу по раскрытию возглавлю.
- Ну-ну, удачи Вам товарищ подполковник.
Дубенок откровенно недолюбливал Михалыча. Когда-то работая молодым опером, тогда еще лейтенант Дубенок, любил применять к задержанным, как это сейчас называется: недозволенные методы ведения следствия. За что Мостовой неоднократно говаривал ему:
- Обосрался, не хрен кулаками махать. Бить человека ума много не надо, а ты вот головой поработай.

Рядовыми операми Михалыч был уважаем, начальству жопу не лизал, был очень ершистым, поэтому и на пенсию уходить собирался капитаном. Дубенок же наоборот, где мытьем, где катаньем поднимался вверх по служебной лестнице. Закончил высшую школу милиции, и был назначен Начальником отдела розыска.

Мокрецов отпираться не стал. Мол, да, гуляли с другом Вовкой Конюхом, по кличке Конь. Кислородом дышали, на собачек смотрели, но девку никакую в жись не трогали.
- Сперма? Какая сперма? На фате? Ну, че я баба, что ли чтобы фату носить. Это ты меня с кем-то путаешь, начальник. По группе подходит? Ну а я тут причем? Мало у нас людей с одинаковыми группами спермы? Никто ведь не видел, свидетелей нет. В КПЗ? Да ради Бога, тюрьма – мой дом родной.
А, кроме того, братва потряся общак, наняли Коню и Мокрому хороших адвокатов, и дело разваливалось на глазах.

Уже месяц подозреваемые сидели в изоляторе, а конкретных обвинений им не предъявили. А то, что на скорую руку слепил Дубенок, адвокаты разделали под орех.
На очередной планерке подполковник Дубенок рвал и метал, но толку с этого не было никакого. Подходил срок, когда Мокрецов и Конюхов должны были быть выпущены под подписку о невыезде, а там…

В конце планерке Начальник розыска сказал:
- Лейтенант Симаков, возьмет это дело себе. Через пять дней подозреваемых придется отпустить.
Повисла напряженная тишина. Все поняли, что Дубенок благополучно завалив дело, навешивает его на молодого и неопытного Симакова, которому и достанутся все синяки и шишки. Лейтенант Симаков, тоже это прекрасно понял, и опустил голову. Спорить с начальством, себе дороже. И уже мысленно попрощался с полугодовой премией и заранее смирился с очередным предупреждением о неполном служебном соответствии и, как говориться со всеми отсюда вытекающими.

И вдруг в этой тишине, прозвучал спокойный голос Михалыча:
- Значит сам обосрался , а по жопе Симаков получит?
Дубенок побагровел:
- Да как вы смеете… Да я… Да тебя… Завтра же, нахрен, на пенсию выброшу.
Михалыч невозмутимо жевал свою традиционную спичку.
Когда оживление и ропот сотрудников в кабинете немного утихли, Мостовой продолжил:
- Ты меня пенсией не пугай. Я ее честно заработал. Через неделю я и сам уйду. А ты как был гнидой, так и остался.
Подполковник силился что-то сказать, но Михалыч больше не дал ему и рта открыть:
-Завтра, переведешь Симакова в мой кабинет.
Это было неслыханно, чтобы опер давал указание Начальнику отдела розыска, но все знали, что Мостовой когда-то был его наставником.
- Подниму «насилку» и уйду, дела мои Симаков примет, самая реальная кандидатура.

Дубенок только зубами проскрежетал. Михалычу терять было нечего.


Утром Симаков вошел в кабинет Мостового:
- Разрешите, товарищ капитан.
- А это ты? Ну, садись, работать будем.
- А что там работать, дело то развалилось.
- Ты вот что, Симаков, сопли подотри, и сегодня же переведи Коня и Мокрого в одну камеру.
-Да ты то, Михалыч, кто же мне позволит такое. Инструкции категорически запрещают, чтобы подельники в одной камере сидели. Они же сговориться могут? И ничего не скажут.
- Ага, много они вам за месяц наговорили. Вы прямо записывать за ними не успевали.

Молодой опер поник головой. Мостовой говорил правду, за месяц сидения в ИВС подозреваемые не сказали ничего. Даже «наседкам» подсаживаемым в камеру, они говорили то же что и следователю:
- Гуляли, смотрели, ничего не видели, никого не трогали.
Свидетелей преступления нет, а гулять никому не запрещено. Демократия у нас.
Через час подельники радостно похлопывали друг друга по плечу:

- Держись, Витальсон, скоро на воле будем. Ничего у них нет. Выпустят как миленькие, еще и извиняться придется.
В этот день на допрос их никто не вызывал. Между тем оставалось четыре дня.
На следующее утро Михалыч спросил Симакова:
-Слышь, молодой, а кто у них в этой спарке за паровоза?
-Не понял, товарищ капитан?
- Ну, вот смотри. Кто то из них главный, а кто то подчиняется. У преступников всегда так. Даже в волчьей стае есть вожак, а есть просто волки, и то не все равны. Верно?
- Верно. Конюхов посильнее и понаглее, он и главный у них.
-Вообще то я и сам должен был догадаться. Конь и Мокрый весьма говорящие погоняла. Ну, вот давай-ка ты мне этого «мокрого» и пригласи к десяти часам.

Мокрецов вошел развязанной походкой, типа: «Плавали! Знаем!»
- Только говорить тебе начальник, ничего не буду. Другим не сказал, а тебе и подавно, все равно через четыре дня отпустишь. И вообще, где мой адвокат? Не имеешь права без адвоката допрашивать.
-Да ладно тебе, Мокрый, я и сам все понимаю. Не собираюсь я тебя допрашивать. Но мне перед начальством надо-же рабочий вид создать. Да и настроение у меня сегодня не рабочее, башка трещит после вчерашнего. Ты как, Мокрецов, пивко уважаешь?
- Гм, ты че, опер, с дуба рухнул? Когда это менты на халяву за просто так пивом угощали? Подлянку готовишь, какую нибудь?
-Что ж ты такой подозрительный, Мокрецов, нужен ты мне как собаке 5 нога. Я все равно через неделю на пенсию ухожу, вон молодой подтвердит, так что клал я тут на все, с пробором.
- Эй, Симаков, слетай за пивом.
-Товарищ капитан, да…
-Давай, давай, тебе еще по статусу положено. Уважь старика.
Лейтенант Симаков не верил своим ушам. Однако через пол часа шесть бутылок пива и вобла в пакете были доставлены в кабинет. Мокрецов все это время равнодушно смотрел в окно.
Оживился о только тогда, когда шипящий и пенящийся напиток хлынул в мутный стакан.
- Слышь, опер, так ты, правда, ничего спрашивать не будешь?
-А нахрен ты мне сдался? Посидишь пару часов, за компанию и вали в свою камеру. Ну, так как, начет пива?
Мокрый сглотнул слюну.
-Холодненькое. Свежее. Молодец лейтенант, объявляю благодарность от лица службы.
- Эх, ладно, наливай.

Замкнув кабинет Михалыч и Мокрецов, в течение двух часов, болтали о погоде, рыбалке, женщинах, фильмах. При этом лениво потягивая пиво и заедая его воблой. Симаков делал вид, что изучает какие-то старые дела, ожидая, что хитрый Михалыч между делом выведает все у Мокрого. Однако, когда допили пиво, Мостовой, приказал увести задержанного в камеру.
-Михалыч, а …
- Вот что, лейтенант, пойду-ка я домой, сосну пару часиков, а ты тут поработай. Дела вон старые подшей, что-ли?
В этот день Мостовой больше на работу не появился.

На другой день Симаков опять попросил доставить Мокрецова в кабинет к десяти часам
- Привет, Виталий Николаевич, а ты как в шахматишки, играешь? Составишь компанию?
- Не, мы люди не благородные. Мы только в «секу» или в «буру»
- Ну давай в «секу», только на что играть будем?
Мокрый насторожился:
- Это что типа, если проиграю, то должен рассказать тебе все? А вот хрена!
- Ну и дурной же ты, Мокрецов, я ж тебе сказал, забудь ты про дело, мне до пенсии дни считанные. А вот давай на сигареты играть?
- Ха, капитан, так нету у меня сигарет, кончились все, а принести некому.
-Ну, так я тебе в долг дам. Симаков, слетай, купи две пачки «Мальборы».
Лейтенант Симаков, ничего уже не понимая, поплелся за сигаретами. Опер и насильник в течение трех часов азартно рубились в «секу». После чего, счастливый обладатель двух пачек дорогих сигарет отправился в камеру.
-Не, Мокрый, жульничаешь ты, нечестно ты у меня выиграл.
-Да, гадом буду, начальник, масть мне валила, как кета на икромет.
-Ну да ладно, давай в камеру, пора тебе уже.
Когда конвоир увел задержанного, лейтенант осторожно сказал:
- Михалыч, нельзя же сигареты с фильтром, в камеру вдруг они вены себе фильтром вскроют.
- Симаков, а ты бы стал себе вены вскрывать, если тебе через три дня с «кичи» выходить? Вот то-то и оно.

Между тем, до освобождения подозреваемых осталось три дня.
На следующий день Мостовой наметил выезд в тот самый парк, так сказать на место происшествия. Вызвал усиленный конвой и Мокрецова.
- Ну что, Мокрый, скатаемся в парк, где вы девку жахнули?
- Да ты что, начальник, да не было такого. – нагло глядя в глаза оперу сказал Мокрецов.
-Ну не было, так не было, но я же должен вид делать, что расследование веду. Придется тебе Виталий Николаевич, со мной прокатиться.
-Да за-ради Бога. Мне и самому в камере надоело, а там хоть воздухом свежим подышу.
-Только бежать не вздумай.
-Я че, дурной что-ли, да ты меня через два дня сам отпустишь.
-Ой, точно, а я и забыл. Ну, тогда значит можно и наручниками не пристегивать тебя?
-Да зачем, капитан, я ж сказал, два дня подожду, а там…
-Ну и ладненько, вот только конвой с нами прогуляется, ты уж извини, положено так.
Мокрецов в ответ невнятно хмыкнул.

Потом часа три странная процессия в составе Мостового, Симакова, подозреваемого Мокрецова и четырех милиционеров, мирно гуляла по парку, где месяц назад была изнасилована и зверски убита Нина. Похоже, шансы раскрыть это дело были нулевые.
- Слышь, Виталий Николаевич, что-то проголодался я. Ты как по шашлычку, не против?
- Извини, начальник, кошелек в камере забыл. Ха-ха-ха.
-Да ладно, что там, я заплачу. И коньячку, граммов по 200 возьмем. А вот милиционерам не положено пить, они на службе, и до пенсии им еще далеко.
Распив бутылку коньяку и съев по два шашлыка (причем милиционеры и Симаков только облизывались и давились слюной) процессия вернулась в отдел внутренних дел.

Ночью Мостового с постели поднял звонок. Восторженный Симаков орал в трубку:
-Михалыч, Конюх избил Мокрого до полусмерти. Его в больницу перевезли, охрану выставили у палаты. Конь попросил адвоката и меня вызвать и показания строчит, чистосердечное признание, я бумагу подносить не успеваю. А тут еще и Мокрецов тебя требует, мол, тоже все расскажет, как девушку убивали.
Капитан, лениво зевнул:
-Ничего, подождет до утра, мы месяц ждали. Симаков, дай поспать, будь человеком.

Утром Симаков на планерке выглядел именинником. Михалыч, как всегда лениво жевал спичку. Начальник розыска, было, заикнувшись о том, что под его чутким руководством, молодым опером было раскрыто тяжкое преступление, но глянул на Мостового и умолк, быстренько скомкав планерку.

В кабинете Михалыч, неторопливо освобождал сейф и рабочий стол от накопившихся, за годы службы ненужных вещей. Вокруг него пританцовывал, почти кричав ухо, лейтенант Симаков:
-Михалыч, ну скажи, как тебе это удалось?
-Как? Хм, как, расчет был правильный, вот и все?
-Не понял?
-Ну, вот смотри. Приходит Мокрый в камеру, а от него пивом несет. Конюхов ему:
-Ну, о чем опер спрашивал?
-Да так, ни о чем? Пиво с ним пили.
-Гм, пиво пили…
В другой раз:
-Ну, о чем три часа беседовали?
-Да в карты с ним играли.
-А сигареты откуда?
-Выиграл у него.
Вот тут Коня и начинают терзать смутные сомнения.
Ну и потом, выезд на место.
Конь на обед баланду хлебает, а Мокрый морду воротит, шашлык из зубов выковыривает, да коньячком дорогим от него попахивает.
Ну а дальше все понятно:
- Ах ты, гад, ссучился, ментам на меня поёшь, за сигареты и коньяк продался, а меня за паровоза пустить хочешь,…
Конь он ведь и есть Конь, у него инстинкты звериные.
Мостовой запер сейф, бросил ключ Симакову:
-Держи, твой кабинет теперь.
Потом подошел к двери, и уже взявшись за ручку, повернулся и сказал:
-Ну и помни всегда, Симаков, если обосрался, не махай кулаками, головой думай,… Думай,… понял?
- Понял, товарищ капитан, все понял, - сказал Симаков уже закрывшейся двери.


Начальнику управления внутренних дел
генералу П_________скому
РАПОРТ

Прошу уволить меня, из органов внутренних дел, в связи с уходом на пенсию.
Оперуполномоченный Н-ского отдела внутренних дел, капитан милиции Мостовой А.М.
23 июля 200…года