Асиенда сеньора Мендозы > --- > Шумная

Шумная


27 сентября 2013. Разместил: Malika
Не хочу писать от первого лица – это похоже на исповедь и теряется тон, который хочу передать. Не пугайтесь – я не сошла сума, а лишь придаю нужный оттенок рассказу, выкладывая его от лица третьего.

***

Она шла на учебу. Пустой заснеженной улицей поселка. Ее обтянутые черным нейлоном худые тонкие костлявые коленки так заморозились, что аж жгло от температуры, далеко перевалившей за ноль в сторону минуса, но другого одеть ей было нечего, у нее даже нет зимней обуви, потому, что деньги, выделенные на зимнюю обувь она по своему детскому «хочу» потратила на дорогие яркие расписанные в стиле «граффити» тяжеленные стилы, из искусственного материала и без утепления. Именно на стилах болтается сейчас так понравившийся ей когда-то металлический брелок на цепочке, который во время каждого шага издает брезчание, которое только и придает ей отличного настроение, веселит, уныло отзванивая в просторы этого морозного ледяно-заснежено-белого сверкающего в лучах розового рассвета как стразы "сваровски", раннего утра. Ради своего детского «хочу» она теперь терпит всё, и убийственный холод, когда ждет на остановке автобус, поздно вечером возвращаясь из столицы домой, и этот слишком яркий стиль, когда он не к месту в каких-то серьезных ситуациях. Хотя, по большому счету, в юности можно всё.
Можно всё…
Даже звон брелка не рассеивает этого внутреннего настроения. Как бы его описать? Это состояние на грани желания убить себя, или убить кого-то другого. Пережитое холодно сквозит во взгляде ярких зеленых глаз. Только в юном возрасте возможны такие переживания, которые не знаю как объяснить – эти переживания взялись объяснять массам подростки «эмо» через свою идеологию. Это состояние такой неосяжной внутренней силы, с которой человек способен на всё и может всё, и бывает это состояние только в юном возрасте у людей.

От совсем недавно пережитой внутриполостной операции, которая случилась из-за оплошности врачей, ей пришлось учиться заново есть, пить, ходить. Поэтому сейчас ее ноги подрагивают еще от слабости, но она уже возобновила утренние пробежки, которые больше похожи на ползки по скорости, но она рвется изнутри, пытается выбраться наружу из сковывающего ее появившегося не по ее вине бессилия.

Желтые стилы, фиолетовая шуба, черная короткая юбочка вся в заклепках стеганная на синтапоне (и зачем тут синтапон, если она короткая и все задувает снизу???), иногда прикид дополняли объемные гетры чуть выше колен в коричневую, голубую и белую широкие полосы. Модная стильная стрижка: коротко стриженый затылок и длинная острая ассиметричная челка свисает на лицо, до подбородка прикрывая один глаз. Яркий макияж – лиловые пухлые губы, тонко выщипанные брови над огромными зелеными глазами. Белое лицо. Вообще-то это бледность, но выглядит идеально.
Когда она идет – старики сторонятся, а остальные боятся. А ей пофиг – ей так и нужно. Поэтому она очень одинокий человек. Только это лучше, поскольку ей нет никакого дела до всех этих людей, которые ее окружают – алкаши, и безмозглые, тупые, среднестатистические люди. Нет, она любит их по своему, но ей комфортней занимать положение чего-то странного и отдельного, чем быть привязанной к этим сомнительным кругам, которые так часто раздражают своей тупостью и смешной жизненной деятельностью.

***

Он.
Он ее любил безумно. Он за нею и в огонь и в воду и в медные трубы. Но почему-то получилось наоборот – именно она бросила всех, свою семью, дом, и пустилась за ним в скитания по съемному жилью. Сначала это была квартира с евроремонтом (как было модно говорить о квартирах с современным ремонтом), потом это была комната в квартире без евроремонта, потом это были пол частного дома, но еще в столице, потом это были пол частного дома уже за пределами города, и, в конце концов – это комнатушка в частном доме бок о бок с разным сбродом далеко за чертой города. Теперь ей приходится в шесть утра преодолевать полтора километра пешком до ближайшего транспорта, чтоб добраться на учебу.
Но о возвращении назад, в родительскую квартиру с удобствами, от которых она уже отвыкла, бегая в туалет на улицу и подмываясь в тазике, не может быть и речи. Поскольку мама отказалась от своей дочери окончательно, когда увидела, на какие жизненные условия та пошла, привязавшись к этому так ненавистному мамой человеку.
Да по сути, эти отношения были даже не любовью, а бегством из родительского дома, в котором Малику регулярно избивали просто потому, что маленькую хрупкую девочку с большими глазками приятно мучить. Дошло до того, что уже никому не было дело до ее крови проливавшейся на пол регулярно, до ее синяков и ссадин, до ее травм. Это стало настолько привычно, что как будто само собой разумеющееся, а самозащита объявлялась агрессивностью и скандальностью. Ей приходилось сбегать, «зализывать» травмы рыдая ночью где-нибудь подальше от дома. А поскольку она знала, что в теплых местах вроде подвалов и чердаков водится разная бродячая нечисть, которой она до ужаса боялась, боялась подружиться с бомжами и наркоманами с бродягами, то чаще всего она одиноко сидела на красивом берегу реки.

И тут появился он, и он забрал ее с собой.

Это была яркая и бешеная жизнь. Чего стоит эпизод, когда Малика ездила ранним утром на практику в маршрутке, а ее любимый Стасик мчался спортивным велосипедом за маршруткой, шутил с нею в окно, слал поцелуйчики, и кричал нежно «кыця» в открывающуюся на остановках дверь. Или эпизод, когда Малика возвращается поздно вечером, часов в десять-одиннадцать из города, уставшая после занятий и тренировки, а в доме пахнет пирогами, и Стасик в фартуке возится на кухне, празднично объявляя, что испек для любимой пироги. По вечерам в доме постоянно гремит музыка, шумно, прокурено, но при всём при том аромат пирогов встретил ее еще с улицы и это так мило, что заставляет ее прослезиться. А потом, когда они вместе пытаются поесть этих пирогов (а она голодная ничего не евшая целый день), то оказывается, что Стасик не знает ничего о дрожжах и поэтому не ставил их подходить и пироги имеют жуткий дрожжевый вкус и серое тесто. Но они едят вместе и делают вид, что это неимоверно вкусно.
А этот бурный секс с играми и переодеваниями. Он мог подолгу истязать ее ласками и щекоткой, привязав шелковыми атласными ленточками к кровати руки и ноги, или она могла обвязать этой же ленточкой его эрегированный член и водить как на поводку, заливаясь смехом. У него никогда не падал, и как будто постоянно стоял, стоял вечно и каменно, хоть орехи ним дроби.
Внешне Стасик похож на пупсика. Молодое белое тело крепкого юноши, розовая, часто краснеющая от возбуждения головка. А эякулировал он всегда так обильно и сильно, что были случаи, когда долетало с кровати на потолок. Ей очень нравилось сочетание цвета в его внешности. Эта здоровецкая белая кожа, о которой городские могут только мечтать, и которая характерна только людям родившимся в горах, как он. Голенький как пупсик, совсем без волос на теле, только в паху, подмышками и на ногах, у него даже борода не растет, только скудные усики. Эти иссиня черные волосы всегда с длинной блестящей стрижкой, или вообще длинные собраны в пучок на затылке, эти широченные блестящие густые черные брови на пол лица, эти сильные руки с горячими сухими ладонями и мощными кулаками и пальцами. У него очень стройные красивые ноги, хоть и по-мужски немного «колесом». И все это в сочетании с огромными красивыми розовыми губками «розочкой» и румянцем. Такой себе пупсик, вечно любимчик во всех компаниях, а это делает человека слишком самоуверенным и слишком смелым, как будто ему только всё дозволено.

Когда они с Маликой поселились в поселке, за чертой города, в их жизнь внеслись новые яркие события и приключения. Вечно смелый, норовистый и излишне самоуверенный Стасик связался с местными, ввязался в какой-то сомнительный бизнес, в котором проявил себя как излишне умный и нажил серьезных врагов. Враги эти начали похищать Стасика регулярно, чтоб прессовать и вымогать деньги, несколько раз обстреливали жилье и издевались над хозяевами, избивая и запугивая просто так, чтоб знали. Весело было… Соседи тоже были яркими. Какие-то приезжие бывшие военные. У них было оружие, и они обожали маленькую Малику как сестренку, дурачились, гоняясь как дети, друг за другом по большому особняку в котором сдавались многочисленные комнаты разным людям, а еще давали пострелять по окнам из своего оружия.
Особняк представлял собой трехэтажный большой уютный хорошо отапливаемый дом из красного кирпича с просторной кухней, большим холлом и прихожей. Но туалет – выгребная яма с будкой на улице. Купались в большом жестяном тазу каждый в своей комнате, нагревая воду на газовой плите в ведре. Вода из колодца с насосом.
Часто эти мужчины так заводились от общения с Маликой, что им приходилось совершать некое очень подлое преступление ради раздобычи секса. Неизвестно как, и когда, но созрел у мужиков этих следующий план. Самый симпатичный из компании Владимир – стройный подкачанный брюнет – притворялся влюбленным в самую молодую из остальных проживающих полненькую Татьяну из четвертой комнаты. Ему понадобились всего пара-тройка дней ухаживаний, чтоб войти в доверие. Она думала, что это любовь и что это отношения, Малика же, слушая на кухне ее воздыхания о любви к Владимиру, скромно смеялась в тряпочку. Было ее жалко, но Малика не знала кого ей жалко больше – Татьяну или мужиков. Далее, когда Татьяна стала податливая и начала подпускать к себе Владимира, он запасался алкоголем и хорошенько спаивал Татьяну, чтоб та дошла до той необходимой ему «кондиции» когда ничего уже не помнят на следующее утро. После чего, Владимир с Татьяной уединялись и занимались, сами знаете чем, в ее комнате. Но в некий момент Владимир незаметно удалялся, и вместо него так же незаметно комнату к Татьяне по очереди заходили все остальные из компании, которым женщины даже на пьяную голову не дают. А Владимир в это время курил и обсуждал с Маликой и Стасом происходящее на кухне.

Сначала это был только один «подставной» любовник – огромный лысый с выбитым зубом здоровяк охранник Петя, похож внешностью на какого-нибудь маньяка из фильма ужасов. Позже мужики стали приглашать «на курочку» и друзей, возможно даже за некоторую плату. В такие дни в их комнате якобы просто собрались выпить пивка и поиграть в картишки друзья. Из комнаты Татьяны раздавались ее измученные страстью стоны и просьбы остановиться, прекратить. С кухни же доносился смех и ликование «изобретателя» затеи Владимира, который всё никак не мог нарадоваться этой затее. Видимо это все-таки приносило доход.

Наутро Татьяна была так приятно по ее словам измождена, светилась счастьем и «усталостью от любви», говорила об отношениях с Владимиром, и о совместных планах на жизнь… Малика в эти моменты убегала по любому предлогу от разговоров, она чувствовала себя виноватой и причастной к этому преступлению, и ей становилось очень страшно, даже начинало тошнить. Но Стас запрещал ей вмешиваться и отговаривал от идеи спасать Таню, он лишь таинственно говорил Татьяне ничего не объясняя «Послушай меня и поверь мне – беги отсюда и подальше».

Мужикам нужен секс, да, но и Татьяна ведь человек, а не «курица нафаршированная» как ее называли мужики за ее спиной. Это всё ужасно на самом деле, но Татьяна должна сама себя беречь и не бухать до беспамятства с кем попало.

Послушала ли Таня совет Стасика, или сама заподозрила что-то неладное, или что-то другое у нее произошло, но однажды она съехала на другую квартиру. Может быть, даже просто от усталости от «такого страстного и ненасытного любовника». А вскоре выяснилось, что она беременна и уже так, что аборт не сделать. Предъявила соответствующие претензии Владимиру, а тот сразу же отреагировал, наверняка заранее продуманным способом, отказался от отцовства, и они типа расстались, потому, да даже назвать это «были вместе» нельзя.

Владимир долго еще шутил на тему того, что из Татьяны вылезет лысый и беззубый Петя, ведь лысый ненасытный здоровяк бывал «там» даже чаще самого Владимира, даже просил напоить Татьяну только ради этого.

Когда проблемы с местными авторитетами Стасика так поджали, что им с Маликой пришлось бежать, связи прервались и больше они не общались, поэтому, как дальше развивались события неизвестно.

Однажды встретились случайно с Владимиром в городе, он рассказал, что Петя тоже переехал вскоре, Татьяна родила, но это всё, что известно Владимиру.

Малика закончила учиться с отличием (наверняка только благодаря тем коротаниям времени в библиотеках города), бросила Стасика, поступила в институт и вернулась жить домой, добившись в родительском доме отдельной комнаты с дверью на замке.
Номера телефонов затерялись, дружба забылась, и так больше и не общались и не виделись. И славабогу.