Асиенда сеньора Мендозы > --- > Реквием (неформат)

Реквием (неформат)


26 августа 2014. Разместил: Куба
Мы познакомились на концерте АукцЫона. Точнее, перед концертом.
- Тебя Карина зовут?
- Нет.
- А ты из Питера?
- Нет.
- Не Карина и не из Питера... А дай мне свой телефон, я тебе пригожусь....
Этот дебильный диалог я помню столько лет... Столько всего забыла, важного и нужного, а разговор этот осел в памяти, и лицо его до сих пор стоит перед глазами: улыбка широкая, волосы торчащие в разные стороны, глаза синие, сломанный неправильной формы нос. Не знаю, почему продиктовала ему номер, тем более не знаю, как он его запомнил, потому что потом был концерт, алкоголь и прочее.

Наша дружба, как часто и бывает, была замешана на основном инстинкте. Я ему нравилась, но у меня еще был Ша на тот момент, они были знакомы даже. Так что Митьке от меня досталось сначала только осторожное общение. Потом, постепенно мы сближались, общались чаще, он звонил, я звонила. Как-то трогательно заботился обо мне, я не могу даже передать, это что-то неуловимое. Наверное, он был единственным мужчиной, который был всегда на моей стороне, даже если правда была на другой. У меня всегда была индульгенция в кармане. Кроме одного случая.
После того, как я единожды попробовала опиум-сырец, Митя, когда я ему рассказала, выгнал меня из своего дома, потом нашел и отпиздил того, кто собственно предложил, купил и замутил, орал, что он меня не знает, и бросал трубки, когда я ему потом робко звонила, в надежде помириться. Короче говоря, устроил мне страшный армагедец, за что ему большое спасибо.

При всем вышеперечисленном, Митя не умирал от неразделенной любви, дроча в одиночестве на мой светлый образ. Девы вокруг него были всегда. При том, что образ жизни у него был странный, работал всегда на каких-то малопонятных работах, зато у него у него была барабанная установка (со сломанным мною хэтом), и еще он рисовал, много рисовал.

У меня душа разворачивалась рядом с ним, даже молчать было нескучно. Нас очень часто воспринимали не как друзей, а как пару, мы вросли друг в друга. И лишь единожды у нас случился бешеный полупьяный петтинг, с его шепотом безумным, губами и руками жадными и жаркими. Но мой соломенный мозг злобно зашептал, что надо сохранять дружбу, потому что Митя инфантилен и не приспособлен к жизни, надо расти, надо учиться, надо замуж выходить, детей рожать, надо идти вперед, блядь, к светлому будущему, а он всю жизнь будет странным. И не получится у вас ничего, а дружба закончится, а он тебе нужен, сильно нужен.

Прошло несколько лет. И в жизни нашей многое поменялось, но дружить мы не перестали. Просто стали реже видеться. Потом он женился и уехал на Урал. Жена очень милая барышня, очень хорошая. Зарабатывала в четыре раза больше Мити, который как был распиздяем, так и остался. Каждое лето они приезжали в гости, мы встречались. А зимой писали друг другу настоящие бумажные письма.
В последний день отпуска он пошел меня провожать, и у нас опять случился бешеный петтинг. Я не знаю, за что мне больше стыдно. За то, что не выспалась тогда с ним, или перед его женой за то, что позволила ему вообще ко мне прикоснуться. И себе к нему.

Потом он уехал на Урал, а на следующее лето разбился на машине. Позвонила тетя Люда, Митькина мама, и сказала: «Куба, случилось горе».


Десять лет прошло, в этом августе десять лет. Мой нереализованный любовник и Настоящий Дружище, мне очень не хватает тебя. Ты был моей опорой, моей поддержкой, моим костылем, я хромаю без тебя, десять лет хромаю. Возможно, я никогда не поняла бы, сколько места в моей душе заполнено тобой, если бы ты остался живой, просто под этими звездами, далеко, не со мной, но живой. Мне есть с кем выпить, есть с кем поговорить, я родила детей, вышла замуж, вот оно, светлое будущее, наступило. Только тебя нет, нет тебя, дружище мой, как же так. Я до сих пор не стерла из памяти в симке твой номер, дура такая, и первый год продолжала писать тебе письма, просто не отправляла. Я уже давно стала старше тебя, а еще, когда я была первый раз беременна, то очень хотела мальчика-Митьку, даже коляску, назло УЗИ, купила синюю. Я бы столько тебе рассказала, а может, как раньше, просто бы молчала, сидела на полу, пила вино и смотрела, как ты рисуешь...