Асиенда сеньора Мендозы > --- > Zippo

Zippo


12 ноября 2015. Разместил: Esenin
Больница – мерзейшее из мест сосредоточения людей. Комфортно здесь, вероятно, только персоналу и актерам «больничных» сериалов. Уверен! И плевать, частная клиника с двухкомнатными палатами на одного и медсестричками а-ля «Мисс Выдропужск» или райбольница на краю географии, где в травматологии в качестве противовесов используют банальные кирпичи. Уныло и плохо везде.
Правда некоторые искренне считают медсестер самой сексуальной профессией (извращенцы!) и даже ролерплэи дома устраивают, наряжая своих любимых в халатики и шапочки с крестиками…

Опыт нахождения в этих пристанищах гноя и боли, к сожалению, у меня богатый. И в госпиталях/больницах разных бывал и всякое там бывало. И медсестры были и пара врачих, если нашей темы коснуться. Но один случай запомнился особо и та самая Zippo лежит рядом. Итак:

Шестой день пошел, воскресенье и осень за окном. Я уже совсем очухался. Главврач, давний собутыльник и муж подруги, несмотря на все это, домой хер отпустил. Мне, платнику, их режим и больничный лист вообще никуда не уперлись, но уперлись жена и он, вот и лежу. Хорошо хоть палата небольшая, но отдельная совсем. Тоска… Медсестры, как на подбор, каждая смена – крокодилятник тот еще. Маринка, лечащий врач, симпатичная очень девка, за тридцать, брюнеточка с очень большой грудью, но… знакомы мы уже лет пять и в кругу общения супруги находится. Короче, один из опаснейших вариантов интрижки, так что «не вариант». Как курящему, «по блату» показали мне нычку в подвале, где курит персонал, это чтоб я на улицу не шастал, рискуя осложнения получить и не разлагал вечнополутрезвых охранников мелкими купюрами. Вот в походе в эту «нычку» все и началось.

Она стояла в пушистом халате у окна в лифтовом холле и очень, как мне показалось, удивленно смотрела вокруг. Если бы не этот ее взгляд, не заметил бы. Только потом, через пару дней, я понял, что удивления там чуть, сумасшедшинка – вот что было в ее взгляде. Как и большинство пациенток, без макияжа, с прической «конский хвост» и очень бледная. Отличали ее вот этот очень домашний халат и огромные глаза. Пока спускался в подвал, пока курил, она все не выходила у меня из головы… За этот вечер я спускался курить еще раза два. И все время видел ее, в этом холле, с тем же взглядом и сжатым в руке смартфоном.

- Мужчина, вы где курите, скажите, пожалуйста!? Я хочу курить. Только и сигарет и зажигалки нет и где можно, не знаю. А медсестры на посту «гавкают», что курить в больнице и на территории нельзя! Скажите, а?
Это было выпалено мне буквально в лицо с такой интонацией, будто уже десяток воняющих табачным перегаром мужиков ее послали в самой грубой форме. И эти распахнутые, огромные глаза…
Мы курили в подвальном закутке, она сидела на стуле из-за чего полы ее, явно банного халата постоянно разъезжались, открывая ноги. Мы молчали. Я пытался, когда спускались, о чем то говорить, но реакция была «никакая» - да, нет, спасибо… и все. Только имя сказала – Ирина. Вот и молчим. Курим. «А ноги явно ничегошные. Да и грудь имеется» думал я, «только бледная и странная она». И еще, она не отводила взгляд, всегда смотрела мне в глаза, как только я к ней обращался. Когда она потянула из предусмотрительно выложенной мной на соседний стул пачки, третью сигарету подряд и молчать мне надоело, сказал:

- Вы сигареты берите, у меня еще есть, а вот зажигалку прошу вернуть. Памятная вещь. Ладно? Я в палате номер … в противоположном от вашего отделения крыле лежу.
- Да.

Я лежал поверх одеяла и пытался читать какую-то пелевинщину на планшете, когда в дверь раздался осторожный стук и вошла эта чуднАя в халате. Ирина протягивала мне зажигалку, я стоял рядом и чувствовал ее совсем не больничный чистый запах и какой-то металл у себя в ладони, это она положила мне зажигалку в руку, но продолжала ее держать в пальцах, молча смотря на меня. Почему то мне не пришло ничего в голову более умного, как убрать свою ладонь и сказать:

- А может чаю выпьем?
- Да.

Мы пили чай под бубнеж телевизора. Иногда я вставлял в этот бубнеж пустые фразы. Ирина отвечала привычно односложно. Когда брякнул ее смартфон и она зачем-то встала, полуотвернувшись от меня, что бы прочитать сообщение, я решил, что это и есть точка невозврата, когда «бывает и по морде, а можно и впердолить…».
Я просто встал и притянул ее к себе. Сопротивления не было. Руки были опущены, подбородок приподнят и глаза просто впивались в меня. Ее нельзя было не поцеловать. Мы стояли и целовались, не сразу, с секундной задержкой, но губы и язык ответили моим. Уже через минуту я знал, что под халатом у нее белая хлопчатобумажная футболка с каким-то принтом и белые простые стринги. Все, что ощущали мои руки, мне нравилось – и подтянутая попа, и среднеразмерная, но упругая грудь с удивительно большими сосками. Правая рука уже прошлась по не менее спортивному животику и расположилась на полностью эпилированном лобке, пальцами заезжая в чуть увлажнившуюся глубину. Единственно, про себя я отметил какой-то диссонанс с кожей на спине и ягодицах, ничего такого, но кожа не была прям, как иногда пишут, «нежная, как у младенца», что-то другое, но не неприятное.

Сев на кровать, я посадил Ирину лицом к себе, что не вызвало никакого сопротивления, наоборот, она сама, садясь, широко раздвинула ноги. Ее халат и моя кофта уже лежали смешавшись на полу, когда я, прервав поцелуи, и глядя ей в глаза, слегка надавил на плечи. Подсказки было достаточно, чтобы она спустилась с моих ног, стягивая вниз мои штаны и трусы. «Хорошо, что у меня есть дурацкая привычка мыться перед сном» - подумал я, погружаясь в ощущения оральных ласк и откидываясь к стенке. Ирина была очень умела, не только классически сосала, заглатывая достаточно глубоко, но и нежно проходилась языком под головкой, кончиком язычка щекотала уретру и наоборот, с силой засасывала в себя мои яйца поочередно. Я был очень возбужден и не только из-за недельного воздержания, но и от покорности этой, еще пару часов назад незнакомой, женщины. Осознание того, что до финала мне уже не так уж и много, заставило меня поднять Ирину и стянув ее трусики, опять посадить на себя, но уже не только на ноги, но и на член. Все также смотря мне в глаза, и издав еле слышный стон, она задвигалась на мне, причем то ли из-за возбуждения, то ли она у нее такая широкая, но я еле ощущал своим отнюдь не тонким членом стенки влагалища. Именно это и позволило ей и мне достаточно долго наслаждаться этой позой. Я чувствовал, как высоко расположенный клитор трется о мой лобок, вызывая в ней дрожь и еле слышные стоны.

- Можно в меня. Ооо… У меня… импла…. Ооо… - услышал я.
Еще несколько ее движений и как будто вибрация, начавшаяся у нее в тазу, распространилась по всему телу Ирины. Долгий ее вздох-стон, дрожь, и оргазм накрывает и меня.
Развернувшись и увлекши ее за собой, все еще не выпуская из объятий, я положил ее на кровать рядом с собой. Закинув на меня ногу, так что я почувствовал, как по моему бедру течет смешанная с ее соками сперма, Ирина положила мне голову на плечо и прикрыла глаза. «А ведь и когда она кончала, глаза не закрывала и смотрела!», вдруг подумалось мне, «странная такая». Чувство опустошенности было таким, что мне было плевать и на сперму, и на болтающиеся ниже колен спущенные штаны, было просто пусто и хорошо…
Через некоторое время отпустило и я сел на кровати. Мне почему то захотелось увидеть ее целиком, голой, но когда я поглаживая ее бедро, другой рукой потянул футболку вверх, он резко, как и не было покорности, легла на спину, максимально натянув подол вниз. Ее большие глаза с какой-то опаской и тоской, что ли, смотрели на меня.

Пожав плечами, я пошел в душ. Смывая с себя наши следы и ее запах, думал – «Может у нее там ожог? Шрамы? Или кожное у нее заболевание? Хм. А лежит в первой травме…Ладно, разберемся.» Выйдя из душа, я застал ее укутанной в халат, сидящей за столиком.

- Может в душ, Ир?
- Нет. Я пойду.
- Или покурим пойдем?
- Нет, завтра, ладно? Ты не думай…
- Чего «не думай»?
- Нет, ничего. До завтра.

И слегка коснувшись моей щеки губами, гибко уклонившись от моей, еще слегка заторможенной, попытки обнять, выскочила из палаты.

Утро было обычным. Анализ крови, остывающий завтрак и стойка с капельницами у кровати. Обход и посещение аж самого главного из местных врачей. Понедельник же. Все, как и шесть дней до того, кроме пахнущих ею простыни и подушки. Покурить вышел только к двенадцати дня. Естественно, Ирины не было в холле. «Процедуры или еще что» - лениво думал я – «или очередная «женщина-на одну ночь». Мы встретились уже вечером, когда от меня уехали и друзья и супруга, а медсестры разогнали посетителей и в коридорах раздавалось только редкое шарканье ног больных.

- Покурим?
- Да. – и опять эти удивленно-широкие глаза.

Мы курили и целовались, Вернее, это был петтинг в чистом виде. Мои руки были везде где только можно и снаружи и внутри Ирины. Ее руки играли с моим членом и также ласкали все мои доступные места. Когда мы шли в палату, ее трусики уже благополучно лежали в кармане халата. А маечку, уже другую, мне так и не дали снять. Причем во всем остальном она была изумительно покорна. Нет, не безынициативна, нет! Именно – покорна, делая все, на что я давал хоть малейший намек. Такое ощущение, что она панически боялась сделать что-то не то, или не так, но соглашаясь на любое чуть обозначенное предложение! Как объяснить? Ну например, вот термин «римминг» знаком? Так вот, я опять полулежал на кровати, а она старательно и вкусно делала мне минет и достаточно было мне чуть приподнять бедра в момент, когда она лизала яйца и чуть коснуться ее затылка, как Ирин язык запорхал вокруг моего ануса… Второй наш секс был гораздо более долгим и насыщенным, причем мы закончили в позе «69», когда я буквально всаживал ей в рот член, в одном ритме с почти полностью погруженной в ее влагалище ладонью, и опять с небольшим моим отставанием, настолько небольшим, что оргазм можно считать обоюдным.

Утро восьмого дня моего нахождения в больнице было обычным, и она также ушла еще ночью, едва мы встали с кровати. Все как и вчера, но вечером в холле появлялся кто угодно, но только не она. Я даже прошелся по ее отделению, краем глаза заглядывая в приоткрытые двери палат. Ее не было. «Выписали? Могла бы и попрощаться» - с недоумением и еще каким-то странным чувством подумал я.

- Ну че? Сбегаешь?
- Сергеич, блин! Вы ж залечите нахер! Все, домой!
- Ладно, аккуратнее там. Теперь уже планово, после Нового года, ясно?
- Ясно! Как будто мне дадут забыть об этом!
- Ага! (довольное хмыканье главврача, доливающего в рюмки остатки коньяка)

Расслабившийся и выпивший Сергеич, ОЧЕНЬ хороший хирург-травматолог в недавнем прошлом, по закону подлости умудрившийся так лихо сломать ногу на горнолыжном склоне, что после выздоровления ни о каком многочасовом стоянии у операционного стола и речи быть не могло, потому и выдвинутый в главврачи начальством, представлялся легкой добычей. Я, как бы в шутку, описал ему странную внешне девушку из первой травмы, которую он, несмотря на несколько сотен пациенток, не мог не заметить в бывшем «своем» отделении, особенно учитывая истовую гетеросексуальность доктора медицинских наук.
Сергеич посмотрел на меня достаточно странно.

- Шатенка такая фигуристая с глазами из аниме? Как же. Знаю. Постоянный клиент. У нас на хм… реабилитации. А тебе то, что за дело? Не твой же типаж!
- Интересно, очень. Серьезно!
- А врачебная этика и врачебная тайна, ничего тебе эти словосочетания таки не говорят? Нет?
- Так мне не диагноз интересен! Просто может знаешь чего о ней? Да и мы… ну… общались, так скажем, пару дней. Интересная она. А сегодня утром не нашлась… Вот.
- Ага, «интересная». Ты б свой интерес засунул бы поближе к седлу своего Харлея, блин! Выписалась она и все!

Разговор не получился, настоять я не успел, ибо законная супруга, вся в каплях осеннего дождя, ввалилась в кабинет, забирать мою тушку из данного заведения. Уже после католического Рождества, сидя на веранде дачи, после водочно-салатово-шашлычного изобилия, сбежав от шумного стола проветриться, случайно всплыла тема больниц и женщин (см. начало рассказа, по той же логике, честное слово). И Ирина вспомнилась и вопрос был повторен.

И вот что рассказал Сергеич:

«Был у меня учитель, еще интерном у него начинал. А у него дочка, поздний и единственный ребенок в семье потомственной интеллигенции, пылинки с нее сдували, романтичная такая вся, прям тургеневский типаж. Ну и на первом курсе у нее ситуация приключилась… попытка изнасилования была, в машину затащили. В тупик на Парковой отъехали и давай… Случайные «собачники» отбили чудом. Ну сам понимаешь, у этого цветка оранжерейного какая травма была… не, не физическая совсем. Там эти уроды многого не успели. А у нее и суицидов пара и отрицалово действительности…

Водили ее родители по коллегам, светилам от психиатрии всяким, вот и нашлось одно дарование, на острие психоанализа, млять. Внешне то девчонка явно на поправку пошла, все лучше и лучше. Но вскрылось, года через три, что этот мудак психиатрический, кованым сапогом по мозгам ее прошелся и сломал девку, в рабыню превратил. Какую? Сексуальную, млять! Серьезно, садомазо этот козлина старый увлекался. Почему старый? А потому что на четвертак старше нее! Причем грамотный он был, сука. Исправить уже не смогли…
Сам то он пару лет с ней поигрался, да и убрался в мир иной, в ад, вероятнее всего. С «расширением границ сознания» медикаментозным путем доэкспериментировался, падла, поговаривают знающие.

А Ирина жизни без всего этого и не видит, без «Мастера», как она говорит. Без извращений этих садистских… Вот и искала их, то в интернете, то в клубах специальных. Иногда такая приезжала или мама привозила, жуть брала - спина и жопа в хлам исполосованы, проколы в коже, ожоги точечные… Несколько раз мышцы влагалищные шил… Вот и клал ее, под свою ответственность, «на реабилитацию», блин. Сам лечил, да медсестры из особо доверенных, в 90е проверенных, помогали… Вот так, брат. Что? Нет, не помогло ей ничего и в психушке лежала и по батюшкам водили. Одна надежда, может гормональный сдвиг в плюс/минус тридцатник будет, как раз сейчас ей 27 уже, бывает, что у девок мозги раком в этот период становятся, так может и у нее в нужную сторону повернутся… Я тебе рассказал еще и потому, что удивился, что ты с ней вообще пообщаться смог. Хм. Но не нужно тебе ее искать, незачем!»

Смачно, с характерным зипповским звуком, щелкала крышка открываемой и закрываемой зажигалки, мы сидели и курили, смотря на искрящийся в лучах теплого домашнего света из окон снег, а мне виделись огромные, вечно чуть удивленные глаза Ирины. И не было во мне жалости, отнюдь. Удивление было, перед очередным вывертом человеческой психики и так странновато тоскливо тоже, было.