Асиенда сеньора Мендозы > --- > Пралюбовь (Вовчик, неформат)

Пралюбовь (Вовчик, неформат)


16 марта 2017. Разместил: москвичка Х
Отец Вовы был уголовником. Мать – простая женщина, которая всю жизнь отпахала рабочей на заводе, и как я могла догадываться, тянула двоих детей сама, потому что папаша его все по тюрьмам да по ссылкам. Когда Вове было пятнадцать лет, отец отвел его к беззубой увядающей шлюхе, чтобы мальчик стал мужчиной. Несмотря на это Вова отзывался о ней очень тепло и на протяжении жизни сохранил уважение к женщинам древнейшей профессии. Он понимал их и сочувствовал. Когда Вове исполнилось шестнадцать, его только что освободившийся отец повесился. Тем не менее, Вова отца любил, жалел и по-своему понимал. Брат Вовы был от другой женщины. Но Вова любил и его, всячески защищал, относился к нему трепетно.

Понятно, что с детства Вовчик варился в криминальной среде, иначе и не могло быть. Но при этом обожал и уважал свою мать, и с тринадцати лет пытался хоть что-то заработать, чтобы помочь ей. Брался за любой самый тяжелый труд, а в советское время скромного выбора большей частью приходилось подрабатывать грузчиком. Других вариантов без помощи родителей или родственников нельзя было получить. Потом ездил в спортивные лагеря инструктором, проще говоря, физруком. Он ходил в спортивную секцию, занимался боксом, был превосходно сложен, рост 1-95, широкоплечий, узкобедрый, длинноногий.

Бокс не повредил его лица на редкость благородного. Карие глаза, тонкий нос, красиво очерченные губы, смуглая кожа. В костюме с иголочки его можно было бы принять за дипломата, но никак не за уголовника. В глазах его не таился и не мелькал тот затравленный волчий блеск, который так часто встречается в воровской среде.

В свои шестнадцать я была отчасти знакома с его приятелями. Его друг Мартин, на редкость циничная сволочь, крутил роман с моей подружкой Наташей, потом с уже описанной Вкладкой, а она, в свою очередь через Мартина познакомилась с Вовчиком. Его друг Вова Купец женился на моей подруге Ирке и живет с ней по сей день, всякие Банды, Когти, Локти(уж и не помню всех кликух). Это была абсолютно криминогенная среда. Она шла в моей жизни своеобразной параллелью, давала знания, опыт, определенное понимание жизни, но не погружение. Я с 13 лет занималась в театре юного зрителя, играла на сцене небольшие роли, много времени проводила в творческой среде, общалась с людьми далекими от криминала, ходила с отцом и мамой в шахматный клуб, где они участвовали в турнирах, отцом же была приобщена к музыке и литературе. Моя семья была очень благополучной и устроенной.

Вовчик и все его друзья были на 10 лет старше нас и когда мы с Владкой ездили к нему в лагерь, он уже отсидел за убийство шесть лет, как говорят блатные, временно кантовался.

Первое убийство было совершено в результате обычной межрайонной клановой драки. Случайное, именовавшееся, если мне не изменяет память, как «превышение мер самообороны». Такие убийства в рабочих поселках было нередким явлением. Они ужасали, но одновременно были привычными. Подобные преступления в народе считали совершенными «по глупости», убийц, как их жертв, жалели. Кто-то брал все на себя, чтобы не убийство не расценивалось как групповое, за которые давали больший срок.
И Вовчик взял все на себя, за что снискал уважение на зоне.

Тогда криминальные группировки девяностых еще не обрели своих жестких гангстерских форм и схем. Но деньги у пацанов водились. Каналов было несколько. Один из них, самый распространенный – спекуляции. У поляков закупались сигареты, барахло, парфюм и алкоголь. Другой – кидалово тех же несчастных поляков. Третий – магазины Березка и все с ними связанное. И это далеко не полный перечень, но об остальном я осведомлена слабо.

Первый, открывшейся на раёне бар «Весна», куда мы ходили со своими школьными друзьями, казался нам уголком забугорного счастья – разноцветные коктейли: хемингуэевская «кровавая мэри», «северное сияние», словом «девочка сегодня в баре». Родители, несмотря на имевшийся в семье достаток, меня не баловали, отец держал в строгости. Денег же, сэкономленных на школьных завтраках хватало на дискотеку и кофе в баре, ну чтобы не сидеть хотя бы за пустым столом. Курили и тянули мелкими глотками кофе. А вот коктейли были нам недоступны. Ни школьные товарищи, ни поклонники из театрального бомонда не могли себе позволить роскошь угостить девушку.

А пацаны могли. С пацанами было клёво. Новенькие жигули седьмой модели, выезды за город, поляны, подарки, заграничная музыка на кассетниках, фирменный алкоголь, сигареты с вишневым вкусом. Все это манило и влекло. У пацанов был свой кодекс чести. Девственницу они не трогали, если не планировали «мутить» с ней серьезно. Для этого существовали шлюхи.

Помню, как на одном из пикников, я перебрала алкоголя, и пошла прилечь в домик. На мне был свитер и джинсы. Я задремала, когда в домик вломился какой-то криминальный тип, в ужасных наколках задрал свитер, под которым не было даже лифчика, и, обдав ужасающим с запахом перегара и огурцов, жадно накинулся на меня. Я закричала. Вова Купец, тогда еще жених моей подруги Ирки, забежал и увел зэка со словами: « этих девчонок трогать нельзя».
Чувство защищенности, прикосновение к особенной жизни, своеобразная «элитарность», да и парни как на подбор. Высокие, сильные, яркие. Все это влекло, романтизировало жизнь, создавало таинственный флер избранности.
Я немного увлеклась, но все же не хочется опускать деталей, дающих полную картину.

Так вот, когда мы ехали с Владкой к Вовчику в лагерь, он только откинулся, был на бобах и временно кантовался. Позже со смехом он вспоминал, как приехал в гости к одной девушке, которая ужасно ему нравилась, в единственных джинсах с оторванным на колене лоскутом и все прикрывал его рукой. Девушка, как все девушки нашего города N, была доброй и заботливой.
- Что ты там все прячешь, Вовчик! Снимай, я зашью.
Это покорило его еще больше. Девушку звали Марина, и в наших с ним отношениях она сыграла большую роль, но об этом позже.

Приключения в моем родном городе N для меня закончились, когда доброхоты рассказали папе о моей прекрасной криминальной компании. В Москву я должна была поступать летом, но папа, как человек совершенного действия, уже в марте привез меня в общагу и, дав деньги коменданту, попросив присматривать и постукивать, устроил в комнату для абитуриентов, в которой, впрочем, я очень быстро нашла еще более опасных приключений, но об этом в другой раз.

После окончания института я вернулась с мужем в свой родной город N, где меня поджидали сплошные несчастья. Ушел из жизни дедушка, за ним папа, за ним муж, и мы с мамой и братом очень быстро оказались в глубокой жопе. Пришлось крутиться.

Вторая моя встреча с Вовой случилась в середине девяностых. Он к тому времени отсидел еще 9, и второе убийство было не случайным, не спонтанным, не «по глупости». В перестрелке группировок был убит довольно авторитетный человек. Вовчик к тому времени тоже был не лыком шит, поэтому отмотал всего 9, благодаря адвокатам.
Он открыл первое казино в городе и первый в городе пивной бар. Заведения были не большими, но очень популярными. Можно сказать, гремели, как и его имя. В них собирался весь бомонд города N.

Продолжение следует.