Асиенда сеньора Мендозы > --- > Первый оргазм. Первая измена.

Первый оргазм. Первая измена.


21 декабря 2017. Разместил: Элиза
ПЕРВЫЙ ОРГАЗМ

Я вышла замуж в 20 лет. Девственницей. До того невинной (или наивной), просто смешно вспоминать. Нет, я не думала, что детей приносит аист. Я знала, что для зачатия требуется половой акт. Мужской половой орган должен проникнуть в женское интимное место, и отправить мужские половые клетки сперматозоиды к женским – яйцеклеткам, после чего случится беременность и через девять месяцев родится ребенок. Учебник анатомии, восьмой класс. Но как же я ошибалась насчет длительности акта… Мне казалось, что это дело даже не одной минуты, а нескольких секунд, ну пусть 20-30. Почему во мне была такая уверенность, можно только гадать.

Может быть, запало в память, как «любят» друг друга собачки? Ведь я никогда не читала о подробностях и никогда не видела на экране (а тем более вживую) нормального, полноценного секса. Те фрагменты, которые проникали сквозь барьер советской цензуры, казались мне нежностями и ласками возлюбленных. Это мне нравилось! Сердце начинало биться в груди сильнее, ниже становилось теплее, я словно впадала в безвольное, но очень сладкое оцепенение, когда представляла, что это меня – экранную бесподобную красавицу холит и лелеет, нежит и целует экранный же бесподобный красавец. Но – даю вам честное слово – я была уверена, что после всей этой прелюдии, как только член войдет во влагалище, случится эякуляция (это сейчас я спокойно пишу эти слова, а тогда было стыдно даже подумать об этом, не говоря уже о читать), произойдет слияние родительских клеток и будет зачат ребенок. На этом исполнение супружеского долга можно будет считать завершенным.

Дефлорация только укрепила меня в этой уверенности. Мне было 20 лет, я училась на 3 курсе, и мы с Серёжей решили, что начнем думать о детях не раньше, чем я получу диплом. Я не была холодной и неприступной гордячкой до брака, если у кого-то закрались такие мысли. Мы с Серёжей пробыли женихом и невестой долго, год с лишним, и я всегда с удовольствием целовалась с ним, с упоением ощущала, как его сильные руки гладят меня по волосам и лицу, шее и плечам, со временем – по груди и бедрам. Но одергивала со всей строгостью, если посягательства на мою девичью честь заходили далеко. Я стану женщиной после выхода замуж – это было аксиомой.

Первая брачная ночь была великолепна. «Лиза, Лиза, любовь моя, счастье моё, радость моя!» - шептал он прерывисто, целуя меня, лаская и постепенно раздевая. Только что отгремела свадьба, я была хмельна от бокала шампанского, а еще больше – восторженными речами гостей и восхищенными взглядами моего суженого. Радостная и довольная, я отдалась на волю волн, несущих меня в новую жизнь.

«И эта штука в меня войдет? Да никогда в жизни!» - удивилась я, увидев впервые в жизни напряженный мужской стержень. Но Сергей так меня зацеловал и заласкал, вызвал такой потоп между ног (мне иногда казалось, что я ненароком описалась), такими сладкими и желанными были его прикосновения, что легкая боль, вызвавшая мой вскрик и попытку сжать ноги, прекратилась сразу же, как был извлечен из меня предмет, ставший ее причиной. «Ничего, ничего, - зашептал он, - все нормально! Ты уже женщина, Лиза! Ты моя жена!».

Представляете мое удивление, когда через пару дней, не чувствуя никаких изменений ни в своем организме, ни в размерах инструмента мужа, ожидая той же боли и того же краткого акта, что и в первый раз, не случилось ни того, ни другого? Да, член входил туго и медленно, но это было приятно. Начал двигаться. Вначале еле ощутимо, словно примеряясь и набирая разгон. Затем все быстрее и быстрее, глубже и глубже. Поймала себя на мысли, как же это хорошо! Ничуть не хуже, чем поцелуи и объятия, чем его губы на моих сосках и ладони на ягодицах. Нет, даже лучше! Ведь он не только трахает меня! Он успевает целовать в губы и сосать грудь, тискать повсюду и шептать что-то в пылу страсти.

Вдруг возникло ощущение, якобы под толчками Сергея какая-то точка внутри меня потихоньку разрослась и превратилась в переливающийся радужный пузырь. Непроизвольно я стала постанывать в такт, не понимая, что мне доставляет больше удовольствия: то ли вхождение и касание головкой этого средоточия блаженства, то ли извлечение, отчего оно расширяется и истома овладевает телом.

Пузырь разросся, заполнил собой меня всю, и вдруг лопнул, пронзив миллиардом осколков непередаваемого кайфа каждую клеточку моего тела, стерев все мысли и чувства, кроме ощущения бесконечного счастья и наслаждения. Это Серёжа, почувствовав приближение своего оргазма, вынул из меня член и стал водить головкой по набухшему до предела клитору. Я заорала, выгнулась дугой, вцепилась ногтями в его плечи, и самым краешком сознания смогла уловить, как напряглось тело мужа, как он протяжно застонал, и горячие капли стали орошать мой живот.


СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ

Через два месяца не было более страстной любительницы секса, чем я. То ли проснулся мой дремавший темперамент. То ли Сергей оказался хорошим учителем. То ли время подстегнуло: останавливались заводы и фабрики, рушились армии и государства, богатели нувориши и нищали работяги, царило безвластие и безразличие, не хотелось ни на улицу лишний раз выходить, ни телевизор включать – начался 92-й год. И молодая студентка Лиза утешалась в объятиях своего мужа – молодого инженера Серёжи. Так-то он был постарше, конечно, но кто скажет, что 27 лет – уже старый? )))

Муж приобщил меня к оральному и анальному сексу. Я улетала от куни в дальний космос, а возвращаясь, сосала член как неразменную конфету, не уставая, не пресыщаясь и не брезгуя вкусом спермы. Я с опаской дала первый раз в попу, но реклама не соврала, проникновение с гелем оказалось мягким, заполняющим, волнующим своей порочностью (для девушки, которая полгода назад еще считала, что матерные ругательства к любви отношения не имеют). Пузырь внутри возбухал быстрее и был не радужным, а темным, не переливчатым, а каким-то более плотным, что ли. Будто тонкая ткань по сравнению с целлофановой пленкой. И если пленку прорывало от касания к клитору, то ткань держалась дольше, и вихрь эмоций вырывался наружу, лишь когда анус заполнялся горячей спермой мужа.

Серёга был особо рад последнему. Это избавило его от необходимости быть бдительным и каждый раз вынимать член при вагинальном акте. Как он тогда же пояснил: «Мелочь, а неприятно».

Окончив институт, я забеременела и родила сына. Еще какое-то время мы промаялись в провинциальной безнадеге, и подались в манящие дали столицы нашей Родины, города-героя Москвы. Дочка моя родилась уже здесь.

Сергею повезло найти работу. По специальности. И он, засучив рукава, забыв о выходных и отпусках, забыв о развлечениях и забавах, приступил к зарабатыванию денег. Чтобы прокормить семью с двумя малолетними детьми, чтобы заплатить за квартиру (а потом за ипотеку), чтобы как можно скорее «понаехавшие» стали москвичами.

А молодой домохозяйке Лизе, после того, как наладился быт, стало чего-то не хватать… Любви? Внимания? Секса? С первым все было в порядке, я понимала, что муж выкладывается на работе не ради уважения к чужим дядям, а чтобы мы ни в чем не испытывали недостатка. И безмерно его за это уважала, старалась исполнить малейшую прихоть, случайный каприз. Со вторым и третьим, правда, было негусто. Особенно если сравнить с последними годами учебы в институте.

Вы можете назвать меня бессердечной сукой, которая ради утоления своей похоти наставляет рога любимому мужу. Имеете право. Я и не так себя обзывала. Когда вдруг осознала, что смотрю на соседей, пассажиров, продавцов не как просто соседей, пассажиров, продавцов, а как на мужчин.


ПЕРВАЯ ИЗМЕНА

Мне повезло. Вторым мужчиной в моей постели оказался не сосед и не водитель такси. А самый настоящий дипломат. Не консул и не посол, разумеется, хотя сейчас, кто знает, может и дошел до верхних ступенек профессиональной карьеры. Он так интересно рассказывал о странах и обычаях народов Восточной Европы – Польше, Румынии, Венгрии, которые к нам ближе, но не так на слуху, как Франция, Германия, Италия. Но это потом, конечно.
Познакомились мы с Леонидом однажды вечером, когда я забирала дочку из детского садика. Мужчины в «цветнике жизни» и так большая редкость, а тут радостная девчушка, прыгая от радости, всем и каждому со всей детской непосредственностью объявляла:
- А меня сегодня папа забирает! А за мной сегодня папа зашел! – не обратить внимания было невозможно.

Кивнули друг другу, улыбнулись, вышли из садика, он еще так благовоспитанно и непринужденно распахнул передо мной калитку, дошли до места, где утоптанная снежная тропинка разветвлялась на несколько - и разошлись. «Приятный мужчина, - отметила для себя, - вот бы с ним…» - и заставила переключиться мысли на другое.

Наутро мы уже поздоровались как старые знакомые. Раздев и препоручив дочек заботе персонала, мы вместе вышли из садика, и не сговариваясь, повернули в другую сторону, не к жилым домам, а в сторону шумного проспекта. Я думала, ему на работу, он думал, что мне, а на деле оказалось, что мы в отпусках. Я в бессрочном домашнем, Леонид же был, как он пояснил, в административном – в ожидании нового назначения, которое могло затянуться и на несколько месяцев, пути МИД-овской бюрократии непостижимы. Прошагав свежим морозным утром пол-остановки, так же мило и непринужденно мы зашли в «Шоколадницу».

Назавтра утреннее рандеву состоялось там же и тогда же. Но когда мы, выйдя из кофейни, прошли обратным путем до садика и дошли до тропиночной развилки, заметаемой густо падающим снегом, Лёня внезапно-ожидаемо замедлил шаги, прервал на полуслове свою же мысль, покрутил-повертел головой, и решившись, выпалил:
- Лиза! А давайте зайдем ко мне, тут недалеко, - мотнул головой, словно указывая направление, и глядя мне прямо в глаза, улыбнулся … даже не подберу нужного слова как.. не то открыто-простодушно, не то смущенно-нетерпеливо, не то развратно-предвкушающе.

Перехватило дыхание. Вот как, значит, оно бывает.
«Да! – зашлись от радости нижние чакры. – Сейчас будет это!»
«Ты что, дура? - возмущенно затрепыхалось сердце. – Как можно?»
«Можно! – подвел черту мозг. – Только осторожно!»
Дыхание восстановилось, я, выдержав паузу, кивнула, и мы повернули на ту тропинку, которая вела к дому Лёни.

…Сижу битый час перед монитором, мерцает курсор на белом листе, и никак не могу решить, что писать дальше…

Как сладко изнывало тело в крепких объятиях Лёни и долгом сексе с ним?
Как стыдила совесть беспутную хозяйку, напоминая о долге, чести, верности и прочих высоких материях?
Как их пытался примирить рассудок?

Теплые ладони Лёни и его обжигающее дыхание на моей шее… без сапог я совсем коротышка по сравнению с ним, приподнимаюсь на цыпочки, чтобы он не так сильно нагибался… первый раз моих губ касаются губы не мужа… Лёня целуется иначе, чем Сережа, напористей и словно подгоняя.

«Оттолкни, уйди, скажи, что не можешь, что замужем, что любишь другого, покажи кольцо на пальце» - делает Лиза-порядочная последние попытки удержать Лизу-распутную от падения в омут. «Уймись, а, – отвечает та. – У него тоже кольцо на пальце. Зато как целуется. Ммм, какой мужчина! – даже дразнит». «Успокойтесь, девчата, - откуда-то издалека, сбоку или сверху, гудит разум, - все нормально».

В прихожей большое зеркало от пола до потолка. В нем отражается пухленькая брюнетка с растрепанными кудряшками, в расстегнутой блузке и сбитой на бок юбке, стоящая на коленях и делающая минет. Это я сосу член Лёне. Какое упоение, до чего ж приятно! Это я? Сосу член Лёне? Какой ужас, до чего же стыдно!

И сводит с ума его шепот: «Да, да, Лиза, Лизонька, как хорошо, как приятно, девочка моя!», а потом «Не могу больше, пойдем в комнату».

В комнате, на диване, Лёня ебёт меня раком. Моя голова бьется об мягкую спинку дивана с каждым толчком, с каждым проникновением хуя в меня. Но не хочется сдвигаться даже на миллиметр, кажется, он проникает до матки и до сердца, так сладко и тянуче, несмотря на быстрый темп. Его горячий шепот: «Можно, я кончу сюда» и пальцы щупают дырочку повыше.

Можно, все можно. Кончает Лёня мне в зад, кончаю и я, взрывом, ураганом, рождением сверхновой. Прижимаюсь теменем к спинке, ищу хоть капельку боли, чтобы не сойти с ума от наслаждения и не сгореть со стыда, как я дальше буду жить, как я буду смотреть ему в глаза, как же так, с первого же раза отдалась, раскрылась, пустила всюду и бесстыже, обильно, сполна кончила. Сучка… блудница… падшая женщина… просто женщина...

Его горячие пальцы и губы на моей спине. «Лиза, Лизонька, ну что ты отвернулась, повернись ко мне! Все хорошо? Все нормально?» Уступаю уговорам, поворачиваюсь, обнимаю и рыдаю у него на плече. Оплакиваю Лизу-порядочную? Или переживаю катарсис?

Лёня утешает, целуя и приговаривая: «Ну, ну, перестань! Все хорошо! Все нормально!». Тогда не верилось, если честно, казалось, жизнь пошла вразнос и под откос. Но он был прав, мой первый любовник Леонид. Страшилки, которыми я пугала себя, лопнули беспочвенными мыльными пузырями. А бонусы, которыми прельщал рассудок, примиряя с действительностью, оказались правдой и скрасили мою жизнь, не меняя ее плавного течения в спокойном фарватере, на долгие годы вперед. В принципе, и по сей день этот девиз со мной:

«Всё хорошо! Всё нормально!»