Асиенда сеньора Мендозы > --- > Интернет и белая пушистая наивность (Malika)

Интернет и белая пушистая наивность (Malika)


9 декабря 2020. Разместил: Золотой фонд
Этой истории нет даже в моём дневнике. Поскольку я до сих пор не понимаю, почему столько лет я все еще чувствую жар и тепло, исходящее от того человека. Почему он меня не забывает, пишет. Может, я слишком жестоко окрестила его «извращенец из интернета»? И воспринимаю даже не живым, а словно киборгом из игры… пришедшим, чтоб поиграть и исчезнуть.

С того сюрприза началось решительно всё.
Однажды, мой парень сообщил мне по телефону, что приготовил подарок. И когда у входа в учебное заведение привычно для всех меня ждало авто – я с восторгом и трепетным ожиданием увидела, что салон забит какими-то коробками до потолка.
Это был новый, только что приобретенный для меня, самый дорогой на тот момент компьютер со всеми комплектующими.
Снова принял решение без моего участия! Потратил огромную сумму! А ведь мы так мечтали сделать ремонт! И снова мечты лопнули мыльным пузырём… «Ему только в игрушки играться» - злилась про себя, даже не догадываясь еще, что в будущем моя профессия круто изменится, и будет зависеть от этой «коробки».

Знакомство с компьютером проходило очень сложно. Пришлось даже на курсы ходить.

А потом мы наконец-то подключили долгожданный интернет.

Совершенно еще ничего не соображая в сети, я зарегистрировала ящик по совету друзей на одном из сайтов, где и «поселилась», боясь еще «выходить за пределы» этого сайта. Мне не было понятно решительно ничего, а все тексты воспринимались как общение с монитором, как просто бездушный текст. Очень сложно было привыкнуть к тому, что там люди. Что это не само по себе появляется, что это всё кто-то пишет живой. Именно поэтому первое время попросту забавлялась и дурачилась, не осознавая никакой ответственности.

Там и познакомились с Юрием.

Меня привлекло в нем то, как тепло он отозвался в выложенной мной шутке про мою собаку. Почему-то теплое отношение к моему щенку меня зацепило. Мы долго с ним обсуждали эту тему и делились смешными выходками наших питомцев. Он рассказывал о своем псе, который потерялся.
А потом резко стал неразговорчив, как будто задумался, чего это мы с ним разговорились, ведь мы совершенно разные люди, и с очень большим разрывом в возрасте.

Интернет очень повлиял на мою личную семейную жизнь. Муж думал, что всё общение заключается в анкетах для знакомств, не понимая, что у меня просто обсуждения разных тем с людьми, и заводил себе анкеты где попало. На одной из них я вдруг узнала, что он на самом деле любит женщин азиатской внешности, к которым я никоим образом не отношусь. И я всё больше понимала, что не знаю человека, с которым живу.
Особенно обидно было заставать его за онанизмом, когда наша интимная жизнь была очень скудной. Мне всё больше казалось, что ни я ему, ни он мне не нравимся друг другу на самом деле, и совсем не подходим.

Назло ему я тоже создавала анкету, но удаляла, потом снова создавала и снова удаляла...

В очередной раз создания моей анкеты, новый знакомый вдруг резко ни с того ни с сего перешел в совсем другой ракурс общения, написавши мне комплиментов о моём весе и хрупкости. А потом вдруг заявил, что я отлично помещусь попкой на его ладошках.
Для меня это было совершенно неожиданно. Очень пошло и развратно. Я никак не могла вникнуть, с чего это он вдруг так, был же нормальным таким, хорошим. Очень смущало, что он старше меня в два раза. Было чувство, как если бы старший родственник на пьяную голову пытался бы поцеловать взасос, не узнавши случайно. Я очень смутилась. Предельно. Еще не зная, что в сети такие пошлости это обычное дело.
И все-таки что-то в нём было такое. … Может быть, на меня подействовала фотография Леона Киллера (Жана Рено) его аватара. Это был и мой тоже глубоко обожаемый персонаж.
Помню, я никак не могла вникнуть в то, что за аккаунтом живой человек. Для меня это общение всё еще было разговором сумасшедшего с экраном монитора, и я постоянно смеялась сама с себя. И дурачилась.

Когда научилась лазить по страницам тех, с кем общаюсь, я увидела море эротики альбомах Юрия. Меня поразило, с каким отсутствием стыда он это выкладывает. Для такого шага нужна кое-какая смелость и некая обезбашеность, сумасшедшесть. Да, мне это понравилось. Поскольку тоже люблю эротику, но сама так и не решилась пятнать доброе имя своего аккаунта подобными интернетскими фотографиями. По его этим альбомам, я с удовольствием отметила, что у нас совпадают вкусы в том, что касается секса и эротики. Нас заводят похожие вещи.
Я, конечно же, поняла, что он последний извращенец. Но все еще пыталась разгадать причины его неудовлетворенности из любопытства.

Как-то взахлеб мы всё продолжали и продолжали наше общение.
Выяснилось, что Юрий человек военный, бывалый во всех горячих точках своего времени, мудрый, опытный. Очень много знающий интересного. По-отцовски давал советы. Но и не особо хватался за меня. Общение как-то так проходило, что иногда мне казалось, что именно я к нему пристаю. Чувствовался скептицизм с его стороны, но нас тянуло друг к другу необъяснимой силой.

Наше общение постоянно по его инициативе превращалось в приставания, в пошлости. Мы начали откровенничать. Рассказывать друг другу всё о себе, о личной и о интимной жизни.
Странно, но мне не хотелось прерывать резким посылом его пошлости. Наоборот. Я чувствовала себя желанной, и это было так приятно. Где-то внутри ругала себя за такое общение, но хотелось еще раз снова и снова почувствовать себя дико желанной этим грозным мужчиной девочкой.
К тому же из общения извлекалось уйма полезного. Он рассказывал интересные вещи, как вести себя в постели, например, что можно сделать, чего лучше не делать и т.п. И при всём при том не переставая быть очень сдержанным, консервативным, строгим.

Вскоре мы обменялись фотографиями. Поскольку, на сайтах он светиться не любит из-за солидного возраста, семьи и работы.

С фотографии на меня смотрел старый красавец. Шикарные густые волосы брюнета, густые черные брови, усы, бородка. Широкое открытое лицо: понимающее, доброе, и одновременно очень строгое и суровое. Очень строгие, очень умные с сильным взглядом глаза, в которых затаилась грусть. Эта грустинка в очень сильных глазах не раз меня цепляла в мужчинах. Про такие глаза говорят, что в них целый океан, или даже целый другой мир.
Интересный мужчина. Хоть я и испугалась – старый, огромный, хоть и худой, чёрный. …Но, в то же время стройный и довольно-таки ничего. Хоть и годится в дедушки с виду. Поэтому очень смутилась, испугалась. Что и высказала сразу. Он долго убеждал, что это мнение ошибочно. Очень самоуверенный. И был прав.
Что-то в его внешности такое будто родное, будто из прошлого что-то, сложно объяснить. Либо же он похож на персонажа какого-то романтического старого фильма, который я забыла. Либо же похож на кого-то из жизни, кого я не помню.

Как-то так не знаю как. А через несколько месяцев мы уже признались друг другу в любви. Он называл любимая, и я его любимый. Это было очень тепло и приятно. Мы оба понимали, что это ничего не означает на самом деле, что просто хотим друг друга успокоить и приласкать словами.

Та переписка дошла до какой-то дикой зависимости. Он мог сутками не отрываться от болтовни со мной, выгоняя даже на выходных сына из-за компьютера дома. И я так же сама. Шел на работу, отрываясь от переписки со мной, приходил с работы – снова переписывались. И с работы писал хоть чуточку, но успевал. И я во время выполнения домашнего задания дома перед и после учебы обязательно часок-другой болтала с ним.

Все выходные уходили на познание друг друга онлайн. Это было какое-то бешеное притяжение.

Какие только подозрения у меня не возникали. Не могла понять, почему человек так много уделяет мне внимания каждый день. И неполноценность предполагала, и инвалидность, и то, что он калека, и прикованость к инвалидному креслу… и парализованность. Разные мысли возникали.

Он писал мне, что я его единственная отдушина. Писал о том, что его беспокоило. Просил ценить то, что открылся мне, что доверился, что воспринял как родного человека…

Здоровый скептицизм недоверчиво прищуривал один глаз и ждал подвоха.

Это было настоящее безумие. Чувствовали друг друга на расстоянии, угадывали мысли и настроение, хоть и живем в разных городах.

Я отвергала все его предложения встретиться. Поскольку для меня он все еще был монитором, в какой-то степени. Мне было тяжело осознать, что то, что пишется на экране – это может быть реальным человеком.

Но встреча все-таки состоялась.

О, как же я текла на все его слова в переписке! А когда мы созвонились – то начала возбуждаться от него еще больше! Его внезапная «материализация» в виде голоса живого человека в трубке – это было неописуемым шоком. Резко стало стыдно перед тем мужественным, благородным, таким по-мужски соблазнительным голосом в трубке за всё то, что мы писали друг другу! Оооо, это не передать. Сразу же после разговора я побежала в ванную – возбуждение достигло такого предела, что было невозможно.
Когда не знаешь интернета с детства, такие моменты особо острые. Пишешь глупости, дурачишься… А потом «бац!» и такой подъёб! Это живой человек! Понимашь, что он всё читал… О, боже! Стыд!
Ах, какой же у него голос… Серьезный, солидный, глубокий… Предельно мужской. Только слышишь его и уже всё… капец, хочу!

Мы с ним обменивались интимными фото. Его аппетитам не было предела. Ему хотелось снова и снова видеть меня. Возникали даже подозрения, что он продает эти фото, или распространяет, ведет какую-то свою игру. Вскоре общение превратилось в вымогательство из меня моих фоток. Но это было приятно, черт побери! Было приятно, что ему это интересно! До него я не знала такого интереса к себе, к своему телу. Мой гражданский муж – взрослый ребенок. Ему не интересно подобное. И как сейчас уже понимаю – только потому, что я его жена. А тут столько внимания, столько тепла, столько жара!

Представляя себе, какая ж хуйня это общение, если вдруг мои фотки распространяются еще куда-то, я продолжала эту переписку. Поскольку… Мне просто было в кайф! Мужчина пиздец какой по-мужски шикарный, и пиздец как желанный мною! Парочка его фраз – и я уже теку. …Одна мысль – и уже теку. Вся моя вагина была вечно ярко красного цвета от этого общения. Он, шутя, называл её светофор, и прикалывался надо мной, что могу останавливать ею колоны машин на трассе. Распухала жутко. Текла жутко. Это исключительный случай. Больше так не было никогда и ни с кем. Так сильно докрасна моя писёнка не надувалась никогда ни до, ни после. Это было бешеное общение.

На мой вопрос он бросил фразу: «Я скорей себе яйца отрежу, чем покажу твои фотографии кому-то». Но я до сих пор не верю в его честность. Нет у меня привычки, доверять.

И вот однажды он все-таки уговорил меня на встречу.

Шествуя к месту назначения - у меня всё внутри сжималось. Я чувствовала себя предательницей своего гражданского мужа. Но у того передо мной был должок: он водил ночью в ресторан мою подругу без моего ведома, и развлекался по саунам с другими подругами, когда ездил в командировки. Мой друг Юрий знал всё о моей личной жизни. Приходил в яростное возмущение выходкам моего мужа, и убеждал меня, что жизнь может быть совсем другою, что счастье бывает. Как отец учил меня. И… мне было очень обидно, что мой друг не может быть со мной, что советует найти себе другого, самого лучшего мужчину для счастья. А иногда он предполагал, что всё возможно, но говорил - «разве я тебе нужен старый». И тут же начинал себя расхваливать, какой он классный даже старый. Но он взрослый человек с опытом и здравым смыслом. Мы оба понимали, что вместе нам не быть.

Это придавало первой встрече некую долю горечи. Даже на полпути я всё еще сомневалась, стоит ли видеться, если все равно нет будущего у этих отношений. И всё подумывала резко свернуть в сторону и уйти прочь. Но ту горячую тягу к нему невозможно было преодолеть просто так.

На месте встречи я начала искать глазами. Вижу какого-то стройного, очень большого, очень высокого, с широкими плечами мужчину, как шкаф, очень солидного с виду, но пропускаю его мимо фокуса зрения и дальше ищу. Все еще не соображая, что это и есть он.
Я не ожидала увидеть такого здоровяка.
Привыкла к мелким обычным смертным. Но он – просто-таки. …В общем, настоящий мужчина! Как в той шуточной песне «а я люблю военных, красивых здоровенных!»
Нужно отдать должное – в его-то возрасте и даже без намека на брюшко! Стройный очень. Мощный. Крепкий. Совсем не выглядел старым! Живой искристый взгляд, сжигающий прямо. Поглощающий меня взгляд.
Он уставился так, …не знаю, как это назвать. Тысяча процентов внимания, созерцания, просто-таки поглощение. Идентификация насквозь, до мозга костей. Сразу видно, что военный. Кто еще будет так пробирать как рентген.
Я была так удивлена его внешним видом, что застеснялась, возбудилась, наверное, покраснела. Сжалась вся и скукожилась внешне.
Он выглядел моложе, чем на фото. И сначала я не поняла, в чём фишка. А всего-то сбрил бороду. На фотографии он дедушка, а в жизни – мужчина еще тот живчик! Потом он признался, что фотография делалась после какой-то его проблемы со здоровьем, но другой не нашел.

Да уж… Я была совсем ребенком… Совершенно не раскрыта как женщина, совсем не самореализована. Я даже не знала, насколько я привлекательна, а может, совсем не привлекательна – эти вопросы меня беспокоили очень и очень. Не знала, на какой ступени нахожусь, по сравнению с другими женщинами… Меня беспокоили вопросы, что если я настолько уродлива, что он испугался. У меня не было, в общем, оценки в этом плане.

Мы с Юрием стали прогуливаться по району и болтать. Это был мой выбор, именно вот так просто прогуляться. Чтобы ничего не усложнять. Он долго уговаривал на разные другие способы встречи, но, когда понял, что либо так – либо я не приду – согласился так, как мне проще.

Шел дождь. Юрий очень галантный. Мы ходили под ручку под его зонтом туда-сюда, болтали, знакомились. И это для меня наилучший вариант первого знакомства - просто посмотреть на человека для начала. В этот момент мне почему-то казалось, что я под ручку с одним из своих профессоров института, и становилось стыдно. Тогда я обратила внимание, как тяжело этому человеку расслабляться и быть самим собой, тем же, что в переписке.

Дождь продолжал лить.

Мы увиделись совсем ненадолго. Именно так настояла я, доводя его до белого каления своими разными опасениями по поводу других вариантов встречи, предложенных им в переписке. Походили - походили, и я попросила отпустить меня домой. Решила добраться трамваем.
Мы стояли на остановке под дождем, укрываясь зонтиком, и ждали. Это было очень романтично. Хорошо, что трамваи ходят редко – получили возможность еще немного побыть вместе во время ожидания.
Мне даже сложно передать в словах то своё состояние. Я почему-то не верила в то, что всё, что я чувствую, может быть взаимно. Поэтому пыталась смять к черту в кулачок всё то, что было внутри, кажущееся лишним, скрыть, умолчать, зажать. К тому же он всё еще был для меня извращенцем из интернета. Уж очень не привыкшая я была к такого рода общению с мужчинами. Меня учили за подобное давать пощечины, и это смешно. А тут – поддалась и сама же понеслась в искушение, в соблазн… Я не воспринимала его за нормального человека (но теперь, после Владика, он кажется вообще монашкой – Malika).

Я так перед ним трепетала. …Мне было неловко за разрыв, как в возрасте, так и в росте. Он слишком высокий, непривычно высокий для меня. Чувствовала себя просто крохой.

Он попросил не стесняться и обнять его. Обнять просто для того, чтоб было теплее. Так, как будто разрешил это сделать. Я не решалась. Кажется, он потянул к себе и немножко заставил. Я обняла, и… поразилась мощности его торса. Торс был каменно твердый. Особенно удивила твердость спины. Раньше такого никогда не щупала. Помимо этого у него удивительная выправка, правильная осанка – редкость. Это прямое свидетельство правдивости его рассказов о военном прошлом.

Подъехал трамвай. Непонятно откуда взявшиеся люди засновали, готовясь к посадке. Я же, как в другом мире, не в том, что они – стою в обнимку с этим мужчиной.
- Поцелуй меня, – вдруг сказал он.
Он такой… Необычный. Будто молодой внутри. Даже по общению. Такой с виду взрослый, даже с претензией на старость, а такой молодой по общению, по обращению, по характеру… по манере говорить…
- Я… не могу, я стесняюсь - я робею – они смотрят…
- Да перестань ты! Им все равно, – и он притягивает меня к себе, наклоняется, и целует. Поцелуй не был слишком длительным, но и не был коротким. Был, я бы сказала, идеальным. Юрий идеально целуется. Это было предельно романтично, и очень как-то так. …Знаете, как что-то забытое старое. Как уже никто не умеет. Как умели только романтики его поколения. Сейчас таких ценностей нет. Все развратны и пошлы. И относятся с пренебрежением к таким простым, но таким прекрасным вещам. …Люди забыли о прекрасном простом. Это его слова. Он мне писал когда-то, что прекрасное уже забыто. А себя называл консервативным, старомодным и традиционным. Но это не так. Он не старомодный. Он именно прекрасный в душе. Если только современность его не изуродовала. А она его уродует, судя по тем картинкам, что он выкладывает без страха и без совести в сети.

Я вскочила в трамвай, попрощавшись, и всю дорогу терпела презрительные взгляды бабулек, которые были вынуждены наблюдать этот поцелуй из окна трамвая. В их глазах так и читалось: «Стыд! Позор! Такой старый мужик, и эта сопливка! Куда мир катится!». Сердито сведенные брови. Они даже пытались меня толкать, якобы невзначай. Но, как бы полностью соглашаясь со своей «виной», я терпела, пока не вышла на своей остановке.

Как слон и моська – подумала я уже дома, когда вспоминала ту встречу. Все-таки я слишком меленькая для такого мужчины, как он. И со стороны мы наверняка выглядим чужеродными.

Наше общение не прекращалось. А в моих трусах грозила взорваться Фукусима. Самое смешное, что я не понимала чего-то необычного, происходящего у меня там внизу. И только теперь понимаю, что там происходили поистине ненормальные вещи. Я терпела невозможное, и даже не знала, что терпеть не надо. Или что можно не терпеть. В общем, не придавала значения своему вечно предельно надутому, ярко красному «пирожку» в трусах. Конечно, и периоды спокойствия присутствовали, но каждая мысль, или смска, или переписка с Юрием вызывала грозящий взрывом прилив в моих трусиках.

У нас была и вторая встреча. Уже не помню, как он меня выманил. И даже не помню, где и как нашлись. Помню отрывками действия. Я снова панически наотрез отказалась от грандиозных встреч, и снова мне было удобно как можно проще. Просто увидеться.

Солнечное утро. Спим с мужем в обнимку. Шесть часов утра. Звонок на мобильный:
- Я приехал. Жду, – называет место встречи через пятнадцать минут.
Я вскакиваю как бешеная. Вся испуганная. В панике. Сердце колотит.
Это было только начало лета, и теплые дни только обещали начаться. Но именно этот день обещал быть действительно летним. Поэтому я еще ни разу не надевала летний гардероб. Наспех схватила короткий джинсовый сарафан, надела его и пулей вылетела с собакой на улицу, притворяясь, что пошла выгуливать пса.
По дороге вдруг обнаруживаю, что исхудала с прошлого лета, и сарафан предательски оттопыривается, оголяя соски. Это был настоящий кошмар. Я не знала, что делать. Кое-как его натянула повыше и старалась держать грудь колесом, чтоб ткань натянулась, и этого не было заметно.

- Ммм! Что это у нас там выглядывает?! – он соблазняется. Поскольку в разговоре я забыла про грудь колесом, ссутулилась, и соски на белой груди во всей красе предстали его взору.
Краснею-бледлею, кошмарно возбуждаюсь. Соски становятся алыми. Я не знаю, что делать в этой ситуации и ору ему:
- Тааак! Не смотреть! Это случайно! Я просто так спешила, что одела первое, что под руку попалось!
Но он уже был возбужден.

Следующее, что помню:
Мы стоим во дворах на какой-то заасфальтированной дорожке. Вокруг люди снуют – спешат на работу, на учебу, ведут детей в садик и выгуливают собак. А мы стоим, обнявшись, и целуемся. Я расплавлена в лужу.

Следующий отрывок воспоминания той встречи:
Мы снова стоим так же сами среди людей. Целуемся. Я опьянена до предела. Его рука аккуратно подняла коротенький сарафан и скользит по моему клитору. Я горячо истекаю. Он обалдевает от всего этого, я обалдеваю от всего этого. Понимаю, что это блядство, что вокруг люди, но он убеждает, что ничего не заметно. Его расстегнутая олимпийка меня укрывает с обеих сторон от глаз окружающих. Я готова взорваться в оргазме от таких прикосновений такого мужчины. Но просто тихо схожу с ума и ухожу в какой-то транс – забытье. Тому возбуждению не было предела. Любое дуновение ветерка могло повалить меня на землю в конвульсиях. Но я находилась в его сильных руках и просто отключалась. Но не кончала. Это было такое сладострастное мучение! Очень мучительно.

Поистине постыдные и доводящие меня до дикого головокружения отрывки воспоминаний той встречи. …Я не могу это даже сейчас адекватно вспоминать. В памяти отрывок, потом провал, - наверное головокружение и забытье, - потом снова отрывок.

Следующий отрывок:
Мы снова стоим на дорожке. Вокруг уже никого, только редкие кусты и деревца. С одной стороны высокий дом (мне потом было стыдно появляться в тех местах, представляя, что кто-то мог следить за нами из окна), с другой стороны - паркан стройки, мы стоим на уложенной плиткой дорожке, мимо изредка проходит спешащий на работу человек. С удивлением рассматривающий солидного мужчину и обалдевшую девочку в его руках. «Вот извращенец» - читалось в глазах прохожего. Мне становилось неловко, и это меня охлаждало.
Его руки всё там же. Он всё ласкает и ласкает меня, истекающую внизу. Я опьянена. Удовольствию нет предела, но я стыжусь даже себе в этом признаваться. Не разрешаю себе расслабиться, кончить, отключиться совсем, дать волю. Крепкие оковы сознания не дают уйти в кайф с головой и кончить. И это мучило. Удовольствие смешалось до боли с пределом накала.
Он пытается уговорить пойти в кусты. Но я категорически против. Я представляю, как в этом доме люди встали пораньше, чтоб собрать детей в школу, дети завтракают, могут завтракать сидя у окна и увидеть эту картину. …Мне казалось, что вот-вот кто-то выльет нам на голову ведро холодной воды или помоев, или вызовет милицию. Было очень страшно.

Встреча долго не длилась. И мы оба были сначала на пределе возбуждения. А потом, от нереализованности его – на пределе истерики. Оба стали нервными. Злыми. Раздраженными. Не помню, как попрощались. Он пришел всего на чуть-чуть, как я того и хотела. Приехал в мой город по делу и всего на несколько часов. Вот-вот у него должна была начаться деловая встреча. Мы разбежались.

Помню, домой я шла уже с всецелым безразличием к своим вываливающимся соскам. Это было пошло. Но никто не видел. Люди уже разбежались по работам, и улицы стали пустыми. Я спокойно дошла домой.
Кажется, солнечное утро сменилось на пасмурное и шел небольшой дождь, как и во время всех наших с встреч с Юрием.

Переписка не прекращалась. От знакомства до первой встречи прошел где-то год. Между встречами по несколько месяцев.

Не помню уже, как и где нашлись. Но опять я против каких-то грандиозных планов, и мы снова встречаемся предельно просто.
Каждую нашу встречу начинается дождь. И даже сейчас, когда я это пишу – льет дождь. И вообще каждый дождь мне напоминает тепло этого человека. И поэтому я очень люблю дождь.
Я даже подозреваю, что тот мужчина не такой, каким он мне кажется. Что в жизни он очень прост, и совершенно обычен. Но ведь именно в этом и прелесть таких вот историй! Такая влюбленность способна каждого, даже очень обычного и простого человека поднести до небес и на короткое время превратить в фею или в волшебника в глазах влюбленного человека…

Третья встреча

Дождь. Мы снова гуляем под зонтиком по району. Я решаю показать ему прекрасный парк, что возле меня. По сути, это парк переходящий в лес.

Оторвалась от написания истории, чтоб выгулять собаку. Убрала клавиатуру с колен и остолбенела в шоке – сквозь трусы и шортики, в которых я сижу, между моих ног просочились и повисли две огромные кристально чистые тягучие струйки. Напоминающие ножки хрустальных бокалов… Это жесть. Даже воспоминания на меня так действуют! В панике начала оттирать салфеткой. А гуляя с собакой по улице, чувствовала, как влага снова сочится сквозь бельё, и норовит предательски повиснуть из-под короткой юбки. Пришлось периодически стоять крест-накрест ноги, пытаясь сжать ляжки, и растереть влагу. Это ужас. Этот человек меня не отпустил до сих пор.

Я и Юрий много ругались в переписке. Он считает, что я должна, просто-таки обязана ему отдаться. Ну а как же еще может считать мужчина!? Еще бы! Я же категорически против. Но дружба так близка и так откровенна, что не могу отказаться от очередной встречи. Хоть в глубине душа ненавидела его и считала пошлым грязным извращенцем. А себя я тайно считала – бедной овечкой вляпавшейся в это всё, и неудержно развращающуюся.
Но мне хотелось этого всего. Это было что-то такое… родное и забытое, неразрешенное, запрещенное. Я будто достала каких-то своих темных демонов наружу, и они вылезли, и начали портить жизнь, отвлекать, мутить сознание, путать здравый смысл.

По пути в парк я пыталась флиртовать. Мне очень хотелось флиртовать, но я не умела. Никогда себе не разрешала ничего подобного. А тут. …Решила попробовать быть с ним другой. Даже потрогала за ягодицу (которая находилась так высоко, мне казалось, чуть ли не у моей груди), и снова закомплексовала из-за роста.
Ягодица оказалась дряблой.
Но я не корю его за это. Мы были очень близки в переписке, и он многое мне доверил. Я знала все его проблемы и всё им пережитое. Ему нельзя было ни бегать, ни заниматься спортом после перенесенной аварии. В молодости он был лихачом.

Помню влажный от дождя лес. Очень свежий. Но нам не страшно в грозу там гулять. Небо серое, почти черное, в лесу темно. Но и радостно одновременно. Зелень буйствовала. Дубы высокие, чистые, густая листва. То сова пролетит, то заяц пробежит… То небо взбрызнет снова влагой. Тепло, влажно, немного душно. И радостно.

Не уверена, что он разделял мой восторг от леса. Но он никак не выражал своего мнения. Наверное, его мысли были заняты одной-единственной темой – как же меня трахнуть да так, чтоб все были счастливы.
Сумасшедшие!
Не знаю, что он думает об этом всём. Может быть, не особо в восторге от той прогулки. Но чувствуется, вроде бы всё прошло более чем замечательно.

Я не наивная, и в глубине души мечтала, чтоб он, таки, проявил смелость. Но умом этого не осознавала и где-то надеялась, может всё пронесет, и может получится вот такая просто дружеская прогулка.

Но Юрий очень правильно чувствует ситуацию – берет меня за руку и ведет на полянку, тускло освещенную солнечными лучами. Теплый дождь моросит, но мы закрываем зонт. Дождя почти нет. Начинает целовать. Как же он целуется! На всех наших с ним встречах, его губы постоянно периодически ловили мои, что становилось даже неудобно порой перед прохожими.
Я начинаю таять.
Он сначала запускает руку мне в джинсы и в трусы, потом стягивает это всё и начинает целовать меня внизу, лизать. Этот нижний поцелуй был таким жарким… таким длительным, долгожданным… Больше года мы друг друга мучили, или даже два года. И я стояла и ругала себя за то, что могу сдаться. Но не собиралась сдаваться, не хотела. Это было почти невозможно. Это было сильнее меня.

Я была так опьянена возбуждением, что плохо помню подробности.
Он оголил член.
- Посмотри на него. Он разве страшный? Ты всё еще его боишься?
Член был синий. Это удивило, шокировало, вызвало интерес. И огромный. Но я не разрешала себе долго думать о члене, который лежал у меня в ладонях. Поскольку я и так умирала от страха, а разреши себе еще и думать – то либо упала бы в обморок, либо сбежала бы в ужасе (в ужасе от ситуации, от содеянного).
Синий член лежал в ладонях. Я тупо смотрела на него.
Мы молчали. Он балдел. Немного начал покачивать бедрами усиленно сдерживая себя. Я его просто поглаживала слегка. Наслаждалась на ощупь. И все еще удивлялась этому синеватому цвету, величине… Даже сейчас мне кажется, что я не разрешала себе быть «здесь и сейчас». Я спряталась глубоко в себя. Не разрешала себе сполна проживать ту ситуацию.

Вскоре он отстранился, взял член в свои руки и кончил в сторону со словами: «Смотри, ты же хотела это увидеть. Вот как это происходит».
Я отрешенно наблюдала за всем, что он делает. Несколько раз он просил разрешить секс, но я наотрез отказалась еще до встречи, еще в переписке, и сейчас держалась своего решения категорически. Надо отдать ему должное – он вел себя замечательно. Позволил мне свободно непринужденно попробовать ту ситуацию, попробовать новую для себя роль. Без принуждения с его стороны. Ровно столько, сколько мне хотелось, не больше.
Мне очень хотелось секса. Очень-очень. Потом, позже, я долго мечтала, всё вспоминая и вспоминая ту встречу, прокручивая снова и снова её в памяти, чтоб он грубо перегнул и трахнул меня тогда. Но это было бы не правильно. Это бы подорвало моё доверие, вызвало бы испуг, а я и так была напугана до полусмерти. Наверное, если бы он трахнул меня с принуждением – я бы больше никогда никому не доверяла.

Он сел на бревно, все так же с оголенным членом, и посадил меня к себе на колени. Начал ласкать, целовать. Почувствовалась предельная страсть и жар. Я начала ласкать себя руками прямо у него на коленях. Сама не знаю, как решилась на эту наглость. Но я так давно его хотела, что не могла не сделать этого. С большим трудом преодолела тогда стеснение. Очень стыдно было мастурбировать у него на руках, но я это сделала. Изгибаясь, извиваясь, выдавая страстные стоны, и пытаясь делать это красиво. Он понесся по течению, вовлекаясь в мой ритм, наша страсть слилась, но чувствовалось, что он слегка растерян от такого моего поведения. Неистово ласкал всё тело, оголил грудь и стал посмактывать их по очереди, любоваться, целовать… Меня совсем отключило – прогнулась всем телом и рванула всеми мускулами, сжавшись в конвульсиях оргазма.

Жутко хотелось трахаться. Сам только внешний вид нас обоих не давал успокоиться, даже после оргазма от мастурбации. Он весь такой. …Сидит с оголенным членом. Я у него на руках, с оголенными белыми сиськами, которые сжимает не снятый лифчик. Соски светло красные от возбуждения. Мои джинсы с трусами спущены. Он не дает мне поправить, просит еще так посидеть. Мне стыдно, но подчиняюсь. Держу его член уже обмякший, ласкаю, мну… Рассматриваю. Мне очень хочется взять его в рот, попробовать, посмоктать. Но это так противоречит моему воспитанию, что я не решаюсь. И он видит это. Потом писал мне, что видел каждую мою мысль в этот момент. Меня все еще отталкивает синеватый цвет. А он просто наблюдает.

Я достала влажные салфетки из сумочки, заботливо и с удовольствием вытерла ему пиписку. Он с интересом и удивлением наблюдал, что я делаю. А мне почему-то захотелось это сделать, и я сделала.

Мы поправились и пошли назад.
Вдруг он стал раздражительным. Его всё начало раздражать и бесить. Я тоже чувствовала приближающуюся истерику.
Ему надо было уже уезжать. Мы попрощались.
Секс без секса – это истерика.

Много потом он мне писал, что я очень мучаю его, жаловался на критическое состояние своих гениталий. В переписке он не боялся меня принуждать, и всё пытался переубедить трахнуться, но ему это так и не удалось. Зато удалось вытребовать еще несколько моих эротических фото.
В переписке он снова и снова жалел, что не вставил. По своему, тихо истеричил.
Я тоже истеричила.
С тех пор наше общение стало в пределах фраз о том, что я вот такая вся сякая не дала. А с появлением у меня Владика, он и вообще обезумел:
«Какому-то говняному пидарасу дала!!! А мне не позволила!!!», «Респект ему и уважуха, что смог тебя трахнуть!», «Почему какой-то пидар, а не я!!!???», «То придуркам даешь, то пидарасам, А НОРМАЛЬНОМУ МУЖЧИНЕ НЕТ!!!».
- Но ты же понимаешь, почему так! Я же говорила, что боюсь втюриться в тебя окончательно! Ты же все равно не сможешь быть со мной! Ты ж сам понимаешь!
- Я буду с тобой, но не рядом.
- Это меня не устраивает, мне будет очень больно терпеть расстояние и то, что у тебя есть другая, твоя любимая постоянная единственная жена… Я ж тоже хочу себе НОРМАЛЬНОЙ жизни! И чтоб человек был мой! Со мною!
- Этот пидарас такой, да!!???
- … :(
- Найди нормального мужика, а не козлов каких-то к себе подпускаешь. …Была бы со мной, так нет, тебе нужны всякие извращенцы…
- С тобой? Раз в месяц, встреч во время командировок твоих, это не с тобой! Я так не умею! Мне нужно, чтоб человек отдавал всего себя мне! Как и я ему!
- Я тебе предлагаю всю твою жизнь изменить в лучшую сторону. Но ты отказываешься. Как хочешь. Была бы моей любовницей – я б тебе во всем помог. Но ты ж отказываешься…

И так далее, в том же духе.

Вскоре общение практически прервалось. Поскольку мне надоел интернет, и я стала редко появляться.
Но поздравления на праздники друг другу шлем иногда. С того сайта постоянно приходят его сообщения с расспросами о жизни.
Вот и вчера написал: «Была бы со мной, так нет, тебе нужны извращенцы!».

Смешной он. Наверное, потому, что старый уже. Но хочу ж его, блин, не по-детски хочу! До сих пор хочу!

В общей сложности наше тесное общение длилось года три. …Такая вот история…