Асиенда сеньора Мендозы > --- > Валька-Балаболка, или язык мой – враг мой

Валька-Балаболка, или язык мой – враг мой


15 апреля 2021. Разместил: Чужой
Не думал никогда раньше озвучивать эту историю из жизни. А подтолкнуло на написание вовсе не желание поделиться «подвигом», ибо произошедшее таким не является в принципе, а скорее как неординарный случай.

Было дело где-то на границе девяностых и нулевых. Сам я был около 26-27 лет от роду. В то время работал на одном не большом предприятии своего родного города. Коллектив состоял в основном из женщин. Мужчин было мало, да и те… Даже не знаю, как сказать. В общем, и поговорить было не с кем.

Хоть женщин было больше, но ситуация с общением была почти та же, что и с мужиками. Добрая треть была в пред- или пенсионном возрасте. Из молодых только человека три-четыре, да и те не задерживались. Если описать одним словом – скукота.

Почти весь коллектив регулярно отмечал все государственные и религиозные праздники, а о персональных датах и говорить не приходилось. Одно застолье сменялось другим, и конца этому видно не было. Наверное, не раскрою большую тайну, если скажу, что общение з трезвыми и выпившими дамами имеет большое различие. После лет, проведенных на том предприятии, для меня не осталось женских тайн, т.е. удивить меня в моей дальнейшей жизни уже никто не смог. Водка лилась рекой, как и перлы в виде секретов, историй, признаний и т.д. из женских уст. Алкоголь развязывал самые скромные языки, и слышать все это не всегда хотелось.

На подобных мероприятиях периодически всплывало имя некой на тот момент загадочной для меня Валентины. Загадочной потому, что пребывала данная особа во втором декретном отпуске, который начался почти сразу после первого, который в свою очередь стартовал еще до моего прихода в эту «Компанию добра». Упоминания о Волюхе чаще всего начинались, когда праздник протекал вяло, а за столом царило молчание и уныние. Обычно кто-то тяжело вздыхал и говорил: «Эх, была бы сейчас с нами Валентина, все было бы по-другому». Остальные, знавшие эту особу, поддакивали, либо махали головами, выражая свое согласие. Меня же это волновало мало.

И вот, по прошествии какого-то времени, декретный отпуск Чудо-Женщины закончился и под бурные приветствия народа она заняла свое привычное место у «станка». Мои первые впечатления нельзя назвать положительными. Обычная тетка лет тридцати. Не знавал ее до декрета, но могу предположить, что после него ее фигура изменилась не в лучшую сторону. Немного полновата в теле. Фигура какая то рубленная топором с небольшим намеком на талию. Попа явно больше моих представлений о женской красоте. Грудь выпирала из-под одежды, иногда даже немного вульгарно. На голове короткая стрижка с химией. Когда она смеялась, то показывала пару золотых коронок, что лично меня никогда в женщинах не привлекало, но в те годы это был обычный и оптимальный вариант. Если все это собрать во едино, то могу честно заявить, что как женщина Валя меня не привлекала от слова «вообще».

Но двигаемся дальше. В процессе совместной работы уже позже узнаю от самой главной героини, что родом она из одного не большого села. Замуж вышла сразу после школы за парня на восемь или десять лет старше нее. Подробностей не помню. Парень этот, а на момент развернувшихся постельных баталий уже мужчина около сорока лет, регулярно ездил со слов Валюши на заработки в Москву. Была ли это Москва, или Рязань, или какой-нибудь Череповей роли не играет, но тетка постоянно с гордостью заявляла, что он в Москве хорошо зарабатывает, вкалывая на каком то там заводе. Ездил он туда на месяц, а потом на неделю приезжал назад. Один раз Валентина как то проговорилась, накатив винца, что любил ее муженек по приезду домой встречаться с многочисленными родственниками, коих у них водилось очень много, и хорошо закладывать за воротник. Из-за этого она его постоянно прессовала. В дополнение к образу главной героини могу сказать, что как мать она была, на мой взгляд, близка к идеалу. Дети были у нее на первом месте. Она никогда на совместных «чаепитиях» не употребляла лишнего, хотя была раза два замечена в желании показать стриптиз. Характер у нее был тяжелый. Я бы даже сказал скверный. Она доминировала не только над мужем, но и над близкими родственниками. Если что-то было не так, как она хотела, разворот на 180 градусов и никаких разговоров долгое время. Сама по себе она дама, хоть и немного ограниченная, но пробивная. За мягким мужем спрятаться не получалось. Поэтому вся инициатива решения важных и не очень вопросов исходила от нее. По работе с ней проблем не было. До работы она была, как говорят у нас, дурная. Но я понимал, что с ней лучше общаться на работе, чем в кругу семьи. Если здесь ее можно было «задавить» авторитетом или должностью, то на своей территории она была тигрицей, с которой лучше не связываться.
Хочу добавить, наверное, самую важную деталь к образу Валентины. Учитывая разницу в возрасте главной героини и ее мужа, его постоянное длительное отсутствие, тяга к алкоголю и другие нюансы их совместного бытия, которые не озвучивались, но могли быть замечены умным и опытным человеком, чувствовался у Валюхи явный недоёб. При общении с ней, а особенно не формальном, этот недоёб висел над ней огромной чугунной кастрюлей, из-под открытой крышки которой рвалось наружу «Как же я хочу трахаться!» и «Выеби меня, ибо уже нет мОчи терпеть!»

Это просто летало вокруг нее. Светилось в глазах, пропитывало воздух и заставляло даже меня, не видящего ее в своих сексуальных фантазиях, подумать «А не нагнуть ли ее где-то на стол в укромном дальнем уголке нашей конторы и отодрать как суку?»
И так, примерно через год сидели мы на работе за очередным праздничным столом. Народ был уже разогрет, некоторые в т.ч. директриса свалили по домам. И пизданула Валюха как бы невзначай, а может специально, что мол, пришел бы я к ней когда-нибудь «на чай». Один хрен мужа никогда нет дома.

И буквально через недели две-три такой случай мне представился. Было лето. Директриса укатила на моря, оставив все хозяйство на меня. Хозяйство там было не большое. Все сводилось к тому, чтобы, если пожалуют контролирующие органы, красиво от них отплеваться. Ну, и следить за общим порядком и дисциплиной. А она названивала каждые три-четыре для и спрашивала, как дела.

В один из таких жарких летних дней поехал я по работе на другой конец города. Когда освободился, желания ехать назад не было абсолютно никакого. Домой тоже далековато на общественном транспорте. Стою на остановке, солнце печет в темечко. Мокрая рубашка прилипла к телу. Стою уже с полчаса, и ничего не едет. И тут вспоминаю, что рядом живет Валентина и о её приглашении в гости. Она как раз сдала смену и была несколько дней выходной. Только наступило лето, она отправила детей в село и с ее слов, скучала одна в своей квартире.
Достаю записной блокнот (мобильные телефоны в то время только появились и были большой редкостью), нахожу номер Вали и начинаю искать ближайший телефон-автомат. Пришлось проутюжить хороший кусок микрорайона, пока таковой нашелся. Звоню ей. Она берет трубку. Ля-ля – тополя, напоминаю о её предложении зайти. Говорю, что не далеко от нее. Она умолкает, выдерживает длинную паузу и уже каким-то другим голосом отвечает, что да, приглашение как бы в силе, но вместе с тем это так неожиданно. Что-то еще бубнит мне в трубку про каких то соседей. Короче говоря, я её перебиваю и прошу сказать «Да» или «Нет». Если «Нет», то я поехал на работу. Она опять молчит, потом говорит, что «Да» и называет адрес.

На поиски дома ушло у меня времени не очень много. Дом оказался обыкновенной девятиэтажной общагой. Его (её) брат-близнец находился в центре города и принадлежал одному учебному заведению, куда я еще в студенческие годы регулярно заглядывал, познавая тонкости сексуальной жизни. Поэтому планировка была мне знакома, хотя первый раз можно было заблудиться в бесконечных переходах и коридорах. Поднялся на какой то там этаж и без труда нашел нужный мне кубрик. По телефону Валя просила не звонить, а тихонько постучать. Только я подошел к двери, она быстро ее открыла, словно пасла меня в дверной глазок, и впустила вовнутрь (квартиры).

Тут я понял, почему она так очкует. Весь этот блок имел несколько комнат и одну кухню. Валюха приватизировала две комнаты за отдельной дверью с отдельными туалетом и душем. Но кухня была общая и располагалась напротив входа в этот блок. Т.е. любой, кто был на кухне, мог видеть всех входящих. Она попросила говорить не очень громко, чтобы не услышали соседи. В одной комнате располагались они с мужем, а в другой дети. Интерес вызвал стационарный телефон, что для общаг было диковинкой. Но Валентина была бабой пробивной и добилась, чтобы его им провели.

Сидим мы за столом. На столе купленная по дороге бутылка вина и коробка конфет. Окно открыто. Поэтому говорим тихо. Сразу заметно, что женщина нервничает. Глаза бегают. Улыбка какая то шуганная и ёбнутая, других слов не подберу. Сам тоже далеко не орел, но вино и жара сделали свое дело. Рассудок в легком тумане, но язык уверенно ведет разговор в сторону кровати. Понимаю, что вопрос нужно или решать, или уходить. Подхожу к сидящей Вале, наклоняюсь и начинаю целовать в шею. Руки ложатся на ее внушительных размеров грудь и начинают легонько поглаживать. Дама затихает, но дышит тяжело. Чувствую, как она вся дрожит. Через какое то время предлагаю переместиться на кровать. Такое впечатление, что она ватная, без какой-либо воли, без того бешенного привычного огонька в глазах. На лице один испуг.
Спрашиваю, или ей нужно в душ. Она отрицательно кивает головой. Но мне-то туда нужно однозначно. Она проводила меня и молча указала на дверь. Шепчу ей, что хочу после душа застать ее уже голой в кровати. Сам быстро сполоснулся или через несколько минут захожу в комнату обмотанный вокруг пояса полотенцем.

Картина маслом. Дама лежит укрытая каким-то покрывалом, из-под которого торчит только ее голова. На лице выражение не то ужаса, не то восторга. Хер поймешь.Мое полотенце падает на пол, и я лезу под покрывало. И тут сюрприз. Она лежит в лифчике и трусах. Ну оk, нет проблем. Обнимаю ее и начинаю целовать. Шея, плечи, грудь. Поглаживаю рукой по животу, по бедрах. Ноги сведены и мешают погладить бедра с внутренней стороны. Настойчиво проникаю между них и провожу кончиками пальцев.

Лирически отступлюсь, чтобы уточнить, что мой тогдашний возраст не имел уже сегодняшнего опыта, но имел полное понимание, что и как нужно делать, чтобы дама повелась на ласки и пустила течь. Но в случае с Валюхой каждое мое движение встречалось ею как дикой кошкой. Разве, что не фыркала, не изгибала спину дугой и не оскаливала свои золотые коронки. Только попытался дотронуться пальцами до полоски трусов между ног, как рука попалась в мышеловку. Валя зажала ее ногами, предотвращая любую возможность продолжения ласки. Хорошо, думаю я, не хочешь открыться снизу, зайдем сверху. Целую грудь и пытаюсь сдвинуть бюстгальтер. Тоже сопротивление.
Ситуация ёбнутая до неприличия. В голове возникает мысль, а стОит ли оно того, чтобы все это продолжать?

- Ты не хочешь?- спрашиваю ее.

Она молчит и сводит плечи, типа не знаю.

- Может мне уйти?

Реакция та же.

- Ты чего то боишься?

Она машет головой, что да.

Я в тупике. Сегодня я бы скорее развернулся и ушел, если бы женщина не имела для меня особого значения. Это однозначно, но тогда заключался еще голос моего разума в головке члена и был этим же членом ведомым. Сам себе говорю, что если уйду, то она потом скажет, что это я очканул. Ну уж нет, только не этот позор!

И ринулся я в последний и решительный бой. С одной стороны пытаюсь ее успокоить, а с другой привести в разогретое состояние. Задачи абсолютно противоположные, но на тот момент казавшиеся мне исполнимыми. После получаса борьбы осталась Валюха без лифчика и трусов. Поцелуи сосков сопровождались глубоким дыханием, а проникновение руки почти силой между ног позволило понять, что дама, скорее всего, уже готова к соитию. На прикосновения пальцев к женскому органу она реагировала мелкой дрожью, даже казалось, что нервной.

Я даже попытался поцеловать ее между ног, но она сжала их с такой силой, что я едва не рассмеялся. Но понимая, что это может быть концом всем моим усилиям-страданиям, решил не продолжать.

Опять лирически отступлю. Припомнился мне, почему-то последний рассказ нашего уважаемого DD «Царица», в котором он повествует, как долго и упорно обхаживал одну даму, продвигаясь медленно шаг за шагом к заветной цели, а она бросалась в него условной мебелью)))). Так вот, было у меня с Валюхой что-то подобное, но с той разницей, что второй попытки быть уже не могло, да и времени на первую оставалось все меньше. Здесь или пан, или пропал. Слава творцу, что весь этот маразм никаким образом не мог тогда повлиять на упругость молодого члена, смотревшего в полном напряжении уже второй час в потолок и жаждущего «крови».

Но у любых любовных прелюдий и кувырканий есть свой предел. Или вы ебётесь, или нет. Я встаю на колени у ее сведенных вместе ног. Хотелось пиздануть что-то типа «Такое впечатление, что твои колени долго не виделись и не могут друг от дружки оторваться». Но нить напряжения очень тонкая и любое не правильное слово ее сразу оборвет. С силой, постепенно, медленно, без фанатизма в глазах, но в голове развожу в стороны ее ноги. Понимаю, что занятая в самом начале миссионерская позиция может оказаться единственной, даже не пытаюсь предложить что-то в плане смены позы. Ее руки прикрывают грудь, словно школьница, застигнутая врасплох. И смех и грех. Но грех, судя по всему, и как я догадался позже, был у нее на тот момент впервые, если не брать во внимание мужа. Это на мой взгляд и было причиной ее ручного тормоза. Но при всем при этом треугольник ровно пострижен. Не побрит. А именно пострижен. Все в полном порядке и вызывать комплекса точно не может. Пытаюсь дотянуться членом к заветному месту, но ноги сведены так, что сделать это очень трудно. Буквально силой прорываюсь ближе. Смысла давать задний ход уже точно нет, как и разводить мои любимые пируэты головкой члена по мокрым губам. Тут уж точно не до этого. Без лишних действий целюсь головкой в направлении дырки, двигаюсь вперед, проникаю и погружаюсь в ее лоно. Лежу на ней и не двигаюсь. Даю возможность себе привыкнуть к ее влагалищу, а влагалищу ко мне. Лежим так минуту-две. Время отошло на задний план. Чувствую, что хватка ее ног не ослабевает. Значит трахать ее в таком состоянии будет очень сложно. Смотрю ей в глаза, пытаюсь успокоить. Она тоже смотрит каким то отстраненно-чумным взглядом. Передо мной совсем не тот человек, которого я знаю. Вся эта пиздливая легкость, непринужденность в выборе слов, умение обломать человека и дать повод думать, что я тут королева секса, а ты нищий убогий смерд, ничего не понимающий в любви, улетучились безвозвратно в непонятном направлении. А лежит передо мной комок нервов и комплексов. Я и сам далеко не жигало, есть у меня стоп-краны, предубеждения, чувство ответственности за измену. Но это вообще.

- Знаешь, Валентина, или мы трахнемся нормально, или я сейчас выйду и уйду УЖЕ никакой роли не играет. Я УЖЕ в тебе. Мы УЖЕ это сделали и это УЖЕ измена. Если ты из-за этого переживаешь, то УЖЕ ничего не изменить. Это произошло. Поэтому предлагаю расслабиться и пробовать получить удовольствие.

Что-то типа этого я ей тогда сказал. И через несколько мгновений, словно обдумав мои слова, она расслабила ноги и развела их шире.
- Только не кончай в меня,- единственное, что она выдавила из себя.

А это был именно тот редкий случай, когда презерватива у меня не было. Никаких планов утром того дня у меня не было, чтобы кого то трахнуть. И по дороге я тоже резинового друга нигде не нашел, а времени на поиски у меня не было.

Вот так в миссионерской позе мы занимались какое то время если можно это назвать любовью. Запомнилось то, что при довольно хорошо растянутом после двух детей влагалище и хорошем его увлажнении, было чувство, что это не женская смазка, а просто вода. Вроде и мокрое, но не скользкое, вроде не узкое, но успело натереть за те несколько минут мой член Валькино влагалище. А раз натирало, то и процесс длился не так долго, как мне того хотелось. Кончил я ей на живот. Она вскочила и побежала в душ, словно только это и ждала.

- Скоро должна прийти сестра,- бросила она мне, как бы давая понять, что собирайся парень и въёбывай.

Я быстро оделся, дождался ее прихода из душа, и Валюха вывела меня тайными тропами подальше от соседских глаз из своего блока.
Шел я тогда назад с таким чувством, что нагадили в душу. Только не мог понять, или я это сделал, или мне.

С того дня больше не было ни одного случая, чтобы Валька давала в моем присутствии волю своему языку. Она всегда следила за базаром. Никаких вызывающих фраз в духе Богини Любви я больше не слышал. Никаких подъёбок мужского пола, никаких двусмысленных намеков. Стала Валька в глазах общественности обычной бабой. Хотя может в чём-то и потеряла. Во всяком случае, при мне. Я лишь в душе понимал, что причина всего этого в том обломе, случившимся с нами. Только с нами ли? А может это мой облом? А может её?

Кто знает? Кто знает…