Асиенда сеньора Мендозы > --- > На Краю Обрыва

На Краю Обрыва


19 апреля 2021. Разместил: Чужой
На краю обрыва, за которым вечность,
Ты стоишь один во власти странных грез.
И, простившись с миром, хочешь стать беспечным,
Поиграть с огнем нездешних грез (с)

Конец второго курса. Сопромат позади! Глубокий выдох.

Лето. Жара. Речка. Пляж. Девки в купальниках в нескольких метрах от меня. Протяни руку и возьмешь любую за задницу. Хочется ли мне этого? Ой бля, как хочется! После мозгового штурма последней сессии с пятью экзаменами хочется забыться и … трахаться. Пофиг с кем. Подойдет первая встречная. Но что-то они, хоть и лежат на расстоянии вытянутой руки, но не каждая поведется на пацана девятнадцати лет. Хер их знает, что они за создания эти девки. Вроде уже не мальчик, а мужчина. Но опыта почти никакого.

Выхожу как-то вечером из дома вдохнуть вечерней прохлады после летнего пекла квартиры. На другом конце дома бренчит чья-то гитара. Подхожу, здороваюсь. Человек восемь сидят вокруг стола. Всех парней знаю. Мои дружбаны, сколько себя помню. Три девки. Не, не видел никогда. Да и мог ли я их видеть? Последние два года только учеба и была в голове. Ну, не только. Еще спорт, летние трудовые лагеря, село. Да, село, как одна из отдушин моего бытия. А пацанов, с которыми вырос, бросил на произвол судьбы. Но они, суки, выстояли без меня. Да еще на гитарах лабать научились. Да еще и девок завели. Уроды!

Слышу приветствия и упреки в свой адрес, что не появляюсь, а значит, и не уважаю. Признаю свою вину: меру, степень, глубину (с). Ответить чем-то конкретным не получится полюбому.

- Пить будешь?
- Наливай,- отвечаю я.

После первой начинаю осматривать девок, сидящих за столом. Одна симпатичная, две другие так себе. Судя по тому, что двоих «так себе» держат за талии, у них уже есть подписка о невыезде. Та, что показалась симпотной, сидит одна. Знакомимся. Симпотная называется Ксюхой. Тогда, да и в последствии именно Ксюха была единственной, кто мне понравился.

Попробую ее описАть. На год младше меня. Жила в такой же многоэтажке не далеко от моей. Ростом мне по глаза. Стройненькая. Живая в общении с красивой улыбкой. Светлые, крашенные в соломенный цвет, вьющиеся чуть ниже плеч волосы. Блеск в глазах. Чуть вздернутый носик. Но самую малость. Ямочки на щеках. Красивое тело. Попка. Талия. Красивый переход от попки к талии и в обратном направлении тоже. Грудь не большая, но второй размет точно. Соски! Да, они торчали не хуже моего члена, который приходилось прятать, когда мы вместе потом загорали на озере. Единственный, но важный для меня минус. Она была хоть и красива и прикольная, но не мой тип. Это без объяснений. Чисто на интуитивном уровне. Трахнуть? Да, конечно. Влюбиться? Возможно. Но зачем, когда была богиня-идеал в каких-то двух сотнях километров от меня, писавшая второй год письма с признаниями в любви, чьи несколько фото хранились вместе с увесистым прессом писем. В те годы еще боролись во мне два желания: идеализировать и трахать. Первое улетучелось годам к тридцати. Второе было заметно подвинуто «А нахуя мне это нужно» на границе четвертого и пятого десятков.

В следующие несколько недель узнаю историю Ксюхи. Была она девушкой одного чела из нашей компании. Была. На момент моего знакомства с ней их отношения уже добрый год напоминали триллер. То они ругались, то сходились, то заводили новых друзей-подруг. Короче говоря, каша. Я даже как-то спросил этого кореша, или у них еще что-то есть с Ксюхой.

- Нет между нами ничего уже давно. Если хочешь, можешь забирать ее себе.

Таким был его ответ. Но я не забрал. Именно потому, что не мой тип.

Лирика. Мой тип. На протяжении моей жизни он менялся в нюансах, но основа оставалась неизменной. Это умная женщина.

О Ксюхе этого сказать в полной мере к большому сожалению нельзя. То она была весела, как никто другой. Могла выпить и ржать весь вечер. То впадала в какую то меланхолию со слезами по поводу прошлых отношений. Способна была на глупые поступки.

Однажды уже ближе к вечеру звонок в дверь. Открываю. На пороге мой лучший друг и Ксюха.

- Не хочешь пойти с нами побухать?

Вопрос, подразумевающий только положительный ответ. Переодеваюсь, беру «деньги», если так можно назвать остатки убогой стипендии, и через несколько минут стоим у ларька. Берем бутылку водки. На закусь уже денег не было. Догадываюсь, что кто-то просто решил выпить, но денег не хватало. Поэтому выбор пал на меня. Идем бухать на озеро. По дороге через людские сады прихватываем каждому по Белому Наливу. Проходим санитарную зону – сосновый лес. Стоим трое на берегу обрыва. Это старый карьер, где добывали камень. Внизу большое и глубокое озеро с чистой голубой водой. Обрывы поросли кустарником и деревьями. Решаем вниз не спускаться. Оттуда доносятся крики людей и дымят костры. Параллельно спуску вниз ниже метров на восемь-десять шел карниз над самым обрывом. Ширина его в несколько шагов. Над ним росли кусты, скрывая от глаз людей, идущих по дороге. Место опасное, но в плане уединения шикарное. Ты видишь все озеро до самого его края и народ, снующий по берегу и по дороге, но тебя видно разве что с лодки на озере.

Вот так мы расположились над пропастью. Спрашиваю, за что пьем? Ксюха с какими-то мокрыми глазами.

- За новую жизнь!

Она в тот вечер решила (не знаю, в который раз) завязать с прошлыми отношениями.

По три раза разлитая в пластиковые стаканы водка закончилась быстро, как и яблоки. Солнце начинало заходить за деревья. Настроение заебись. В голове легкий, но усиливающийся туман. Пьяные базары. Дружбан начинает подъезжать к Ксюхе, мол давай, похерим прошлое с помощью секса. Можешь со мной, а можешь и с двумя сразу. Варианта Чужой-Ксюха не было. Ксюха заливается смехом. Кореш лапает ее за грудь. Она отмахивается, но как-то не уверенно. Тут тебе и Да и Нет.

Ухожу отлить. Когда иду назад, слышу Ксюхин писк. Фиг поймешь, что там происходит. Чувствую, как тяжелеют ноги, когда прохожу мимо обрыва. Высота метров тридцать. Высоко, даже если упадешь в воду. Сумерки, но еще все видно. Подхожу ближе. Ксюха уже что-там кричит. Выхожу из-за куста и охуеваю. Она лежит на траве, а кореш у нее между ног. Подхожу ближе и вижу, как он пытается ей вставить. Она отбивается, орет. Я, хоть и пьян, но сразу скумекал, что это позорная статься и мне тоже за соучастие. Хватаю его и стягиваю с девки. Удар в морду, в ответ тоже получаю. Машем кулаками над самой пропастью. Потом останавливаемся. Кореш красный, как томат. Я ХЗ, наверное тоже. Стоим смотрим друг на друга. Тут вскакивает Ксюха и начинает нас успокаивать. Орет, что мы долбоёбы можем свалиться вниз. Обнимаемся с другом. Она тоже лезет между нами. Плачет. Потом пытается натянуть трусы, но они разорваны. Швыряет их с обрыва. Идем домой и молчим почти всю дорогу.

Спустя день-два снова встречаемся. Ржём, вспоминая произошедшее. Улавливаю, как Ксюха немного настороженно смотрит на нашего дружка. За столом садится уже рядом со мной и подальше от него. Шепчет слова благодарности, что я заступился. Потом кореш тоже говорит, что не обижается на меня. Что сделал все правильно, а то не понятно, чем бы это все закончилось.

Еще через несколько дней. Сидим во дворе. Народ то уходит, то приходит. Ксюха садится рядом и шепчет на ухо.

- Не хочешь бухнуть?

Показывает мне сумку. В ней заметно горлышко бутылки. Выглядит все странно. Если хочешь, то ставь бутылку и приглашай остальных. Так ей и отвечаю. А она, что мол не здесь, а в лесу.

- Нееее, с меня того раза хватило. Нафиг нужно. Давай здесь.
- Нет, только мы вдвоем,- отвечает она.

Смотрю ей в глаза и ищу подвох. А они такие, как у того Кота из мультика про Шрэка. Как тут откажешь? Моргаю ей, что расходимся «по домам». Я прощаюсь и иду в одну сторону. Ксюха через несколько минут дает всем тоже «пока» и идет в другую. Встречаемся за домом и мандруем в направлении карьера. Сразу на наше место. Ксюха достает бутылку какого то вина. Кажется Мадера – идол того беззаботного лета. Именно Мадера чаще всего была тогда для девочек, не пьющих Распутина.

Отступлюсь. Не знаю почему, но именно запах Мадеры ассоциируется с тем временем. Недавно открыл бутылку одного испанского Бренди. Нюхаю, а оттуда такой четкий запах этого вина. Скорее всего, спирт выдерживали в бочках из-под Мадеры. Наверное, та бутылка напомнила мне этот случай, и привела к написанию сей истории.

Так слово за слово, тост за тост, и дошло дело до засосов. Без каких либо признаний. Просто начали целоваться, чуть не съедая друг друга. Расстегиваю блузку, пытаюсь стянуть бюстгальтер. Она помогает. Не, скорее даже сама его снимает. Блузку одевает. Лето. Комары, бля. Они и без того уже наседали со всех сторон. Вокруг почти полностью стемнело. И только две белые полные луны перед моими глазами с темными ореолами и не большими сосками. Впиваюсь губами в них. Пиздець, как крышу сорвало. Член готов прорваться сквозь штаны, как упоротый зеленый росток сквозь свежий асфальт. Трусь им о ее ноги. Кажется, кончу только от этого. Лезу рукой в ее трусики. Там доменная печь с потопом одновременно. Стягиваю их с нее. Сам до колен опускаю штаны вместе с трусами.

В этом месте не перестаю по сей день благодарить Ксюху за правильный и своевременный поступок. Когда рассудок в помутнении от избытка сперматозоидов, а чувство реальности притуплено алкоголем, потребность в гондоне уходит на задний план. Я бы так и засадил тогда и ХЗ, какими могли быть последствия. Что тут сделаешь? Молодость, неопытность, беспечность, авось сойдет.

Сегодня понимаю. Подготовилась.

Ксюха говорит, чтобы лег на спину. Даже не сопротивляюсь. Голой жопой на траву с муравьями и мелкие камни. Да пофиг! Сама из сумки достает презерватив и дает мне. Я трясущимися руками кое-как натягиваю его. Она садится сверху. Я тащусь от всего. От чувства нежной женской плоти, дотронувшейся хоть и через резину, но до моего самого чувствительного места. От юбки, прикрывшей нашу срамоту. От белой, почти не заметной в темноте груди. Но такой охуительной на ощупь, когда вцепился в нее руками и не желаешь отпускать. Космос на краю обрыва!

Наконец, ты счастлив, как никто на свете,
Ангельская пыль тебя уносит вверх (с)

Презерватив наполнился очень быстро и улетел яркой ракетой с обрыва. Отдышались. Перевели дух. Сразу скажу, что ничего о том, что чувствовала девушка, сказать не могу, как и о том, или получила она тогда удовольствие. Мне точно было не до этого. Фейерверки ощущений, что получилось дорваться, перекрыли все. Потом был через несколько минут второй презерватив. Помню только, что она стояла на четвереньках, а я сзади. Она тихо стонала, а я не мог кончить. Уже и хотелось, но не мог. Тогда представил на ее месте свою Любовь-морковь и получилось. Хватило ее нерукотворного образа. Каким был тот образ в раздетом виде, понятия не имел. Любовь была необъятной, светлой, чистой, платонической и … злой.

На следующий день мы опять пошли «смотреть на озеро». Уже без Мадеры. Но вдвоем разговор не очень клеился. Вроде все, как вчера (с), и кайф тот же. Во всяком случае, для меня. А когда лежал вечером в постели, а хуй приятно гудел, мысли были уже там, за двести километров от края пропасти.

Через несколько дней я уехал в село с надеждой на что-то необъяснимо большое и прекрасное.
С глупой и безумной надеждой, о которой вспоминаю сегодня с улыбкой.

С Ксюхой виделись потом очень редко. У меня опять началась учеба, а она пропала из дворовой компании. Иногда видел ее с разными, не знакомыми мне типами. Потом она вышла замуж. Ее выбор показался мне странным до предела. Но скорее всего это был не ее визуальный, а внутренний выбор. На вид они были противоположностями. Но хочется верить, что было и есть у них то, что их объединяло внутри.

На краю обрыва песня неземная,
Музыка богов и голоса богинь (с)

Удачи тебе, Ксюха!